Сказала душа моя: «Я, сегодня чиркнувшая о солнце свой настоящий скелет, что я вижу?»
Тусклым пожаром минуты серой зажгла и расплавила золото божьих ланит. Ах, покраснел за вас и заплакал.
В божью слезу, в чадное море огня ввихрила тралящих пальцев горсть.
Здесь, где минута — роспись Сириуса на книге небесных катастроф, фейерверочный закат тысячелетнего дня.
Я.
Ломкая мензурка с квинтессированным космосом. Взорву гаубичной мелодией лопающихся нервов донную мину своего извечного сумасшествия.
Разноцветно гремящим дождем испепеляющих слез истерики содомо-гоморрского неба.
| 9 |
А сегодня машу колоссальным штандартом с собственноручной пушечной печатью заходящего солнца современности с красными от звездного мороза щеками, с преждевременно обрюзгшими морщинами наркотической бессонницы и эротичной скуки. С каббалистическими пентаклями будущего на кирпичных оборотах, с кляксам потных облаков, с забытым отсветом революционных пожаров, вышитых золотыми нитями гипнотического наитья, серебряной проволокой истерик, агатовым бисером конвульсивных зрачков наркотических откровений, остробокой сталью никелированных вензелей смеющейся эрудиции, прожженный раскаленным рисунком сумасшествия, продранный чернильными молниями вертящейся пустоты израненного взгляда терпеливого Бога. Ждущего поступи двенадцатидюймового гр<охота> отдаленной дроби убийственной. То раскаленного расплесканным солнцеразящим хохотом холодного супа сутулых любовий в стираных портянках физиологической трезвости.
| 10 |
А сегодня машу одной из бесчисленных каменных плащаниц самой высокой из башен смерчей, выброшенной задыхающимся воздухом в промозглом осеннем тумане спокойной истерики, прослоенной режущим дымом сгоревшего мозга великого числа концептора железобетонного облака лет, имя которому 1000. Поистине хороший улов сделал сегодня Заратустра: ни одного человека не уловил он, но зато уловил
Le songe produit la vieEt la vie reproduit le sommeilA cause de la mort de SylvieUn jour de printemps vermeilQuand on vit que la statueTourne comme le soleilEt se tue comme une tortueQui aurait perdu ses ailesMais assez de mon invisibleEn avant les vrais feuilletonsQui tournent autour de la cibleComme une balle on un caneton
<1925–1927>
песня первая
Не удадай гуны она вошла инкогнитоИ на лице ее простой ландшафтИдут на нет и стонут в море вогнутомКому спускается ее душаВ кольцо гуны включен залог возвратаИ повторение и вздох высоких душИ пустельги и прочих рата тратаНога луны горит во сне в адуЗабава жить двуносая загаваКачает мнимо этот маятникПружины нет но есть любовь удаваВращающая огни и дниДудами баг багария бугуетРацитого рацикоко стучит гоосьБооогос госия богосуетНо ей луна впилась от веку в носКосо осмарк пикельный спилитДоремифа соля сомнеоноллаЧамнага мнази погибать соля
песня вторая
Всего стадий у луны шестьНадир и зенитОфелия и перигелияПравое и левоеПариж и ЛондонНо Ты поскукал скукикиНо помукай мукикиНо ты покукай кукикиНо ты помракай мракикиНо сракай сракикиПодстава у нея триангулическаяРадиус длиной со срадийПуписи отрицают этоНо острогномы смеются над глазомГлубина ея сто сорок тысяч ногВодоизмещение ея отрицательноеШироты у нея не наблюдается
п<есня третья>
Первый ангелас: Мууу тууба промутись к муукамВторый ангелас который оказывается тем жесамым где-то близко и сонно: Буси бабай дусидамай самумерсти не замайТретий ангелас который оказывается предыдущимгромко и отрывисто как будто его ударилисзади ногой в сезади:Усни Усни кусти, такомай, шагомай, соуууоу пикСвертилиллиолололосясяКружится и танцует на одном местеПервый ангел опять все тише: МуууудростьГуна вдруг просыпается и говоритNon mais merdeИ тотчас же все рыбы исчезают
песня четверт<ая>
На луне живут я и моя женаНа луну плюют я и моя женаЛуна не любит ни меня ни моей женыУ попа была лунаОн ее убилНо увидев что она моя женаОн ее похоронилИ надпись написалЗдесь останавливаться стро<го> запрещаетсяа также d'efence d'afficher свои чувстваОооочень это пондравилосьТогда я дал попу по пупуТолстому по толстой частии с тех порСетаси молчатГунаси мрачатСтихаси звучатАнгеласи мычатВо сне
п<есня> пятая
Улу уу уу уму пикилисиси калилисисиТабака кури куриРыбака в муре в муреКувиввививисюсенка(Басом) Ансу Ансу АнсуШаробан полиспас падеспань в поле спас(Торжественно) ПерамидоннаПослушайте тише луна намеревается менятьбелую муку на чернуюПелеполох шум, слепая астрономия сопротивляетсяНо телескоп вдруг срывается с места и удаляетсятанцуя на одной ноге как жезл Аваона
песн<я> шестая
Луна входит и поет по-итальянскиНа ватусе гумиганеБеб сруля и без дадритПипо падут в мечтаньяГоры церкви запретилИз гроба встает Лермонтов быстро и прямо какна пружине: Пазвольте милсдарь!Но сцена моментально наполняется чертенятами всиних мундирах. Его вталкивают обратно и [6] засыпавэто место песком. Аккуратно сажают на него.АурокариюЛуна удаляется неестественно театральнои зловеще хохоча.
6
В рукописи здесь дважды повторяется «и», вероятно, по ошибке автора.