Чтение онлайн

Беранже. Кто не хочет стукнуться, тот и не стукнется!

Дюдар. Ясно. Надо только быть поосторожней. Но что с вами такое? Вы что-то нервничаете, волнуетесь. Это все ваша мигрень, должно быть. Вы бы полежали спокойно, оно бы и обошлось.

Беранже. Мигрень? Не говорите мне про мигрень! Не надо, прошу вас.

Дюдар. А что удивительного, если у вас мигрень после такого потрясения?

Беранже. Я все еще никак в себя не приду.

Дюдар. Еще бы! Поэтому у вас и голова болит.

Беранже (бросается к зеркалу и приподнимает повязку). Нет, ничего нет… А вы знаете, ведь так оно и начинается.

Дюдар. Что начинается?

Беранже. Я боюсь стать… другим.

Дюдар. Да вы успокойтесь, сядьте. Ну что вы все из угла в угол мечетесь — вы так себя еще больше взвинчиваете.

Беранже. Вы правы, конечно, надо ко всему относиться спокойней. (Садится). А я, знаете, до сих пор опомниться не могу.

Дюдар. Да я знаю, знаю, из-за Жана.

Беранже. Именно. Из-за Жана — и из-за других тоже.

Дюдар. Я понимаю, это вас не могло не потрясти.

Беранже. Еще бы!

Дюдар. Но, в конце концов, все-таки не стоит так уж преувеличивать, это еще не причина, чтобы…

Беранже. Хотел бы я на вас посмотреть на моем месте! Жан был моим лучшим другом. И вдруг это превращение у меня на глазах и такая ярость…

Дюдар. Конечно, я понимаю. Так обмануться в человеке! Но больше не надо об этом думать.

Беранже. Как же я могу об этом не думать? Такая человеческая натура, ярый поборник гуманизма! Кто бы мог поверить! И это он-то, он! Мы с ним дружили… с незапамятных времен. Вот уж я никак не думал, что он… и вдруг такая неожиданная эволюция! Я верил ему больше, чем самому себе, я на него полагался больше, чем на самого себя… И так поступить со мной!

Дюдар. Но ведь он же сделал это не назло вам!

Беранже. Во всяком случае, очень похоже на то. Если бы вы видели, до чего он дошел… а выражение лица!..

Дюдар. Да просто потому, что вы в тот момент случайно оказались там. А будь на вашем месте кто-нибудь другой, было бы то же самое.

Беранже. Но при мне-то, при мне, помня все наше прошлое, мог бы он сдержаться!

Дюдар. Вы, видимо, считаете себя центром вселенной! Вы думаете, все, что происходит, касается вас лично. Точно все только вокруг вас и вертится.

Беранже. Может быть, вы и правы. Надо постараться смотреть на вещи более трезво. Однако само по себе такое явление… ну, как оно может не пугать? Я, по правде сказать, совершенно выбит из колеи. Как все это объяснить?

Дюдар. Пока что не вижу никакого удовлетворительного объяснения. Я констатирую факты, отмечаю их. Действительно, так оно и есть, а раз так, следовательно, чем-то это должно объясняться. Чудеса природы, странности, капризы, игра — кто знает?

Беранже. Жан был очень гордый человек. А у меня нет честолюбия. Я какой есть, такой и есть, тем и довольствуюсь.

Дюдар. Может быть, он любил деревню, чистый воздух, простор?.. Может быть, ему требовалось как-то дать себе волю? Я, конечно, говорю это не для того, чтобы его оправдать.

Беранже. Я понимаю вас, то есть, вернее, пытаюсь понять. И все-таки, если бы даже мне сказали, что я абсолютно лишен воображения, что я мещанин, обыватель, который ничего знать не знает за пределами своего маленького мирка, я бы ни от чего не отступился, я бы все равно стоял на своем.

Дюдар. Конечно, мы с вами останемся тем, чем были. Но почему же вас тогда так волнуют несколько случаев оносороживанья? Возможно, это своего рода болезнь.

Беранже. Вот это и страшно — а вдруг заразная?

Дюдар. Ну что об этом думать. Право, вы придаете этому слишком большое значение. Пример с Жаном вовсе не симптоматичен, не показателен: вы ведь сами сказали, что Жан был гордец. Простите, если я говорю дурно о вашем друге, но мне кажется, это несколько дикий, вспыльчивый, эксцентричный человек; а ведь по оригиналам судить нельзя, середина, посредственность — вот что считается нормальным.

Беранже. Тогда я, кажется, начинаю понимать. Видите, вы затруднялись объяснить это явление, а вот сейчас объяснили его — и вполне правдоподобно. Да, наверное, на него что-нибудь нашло. У него был приступ безумия, и от этого он пришел в такое состояние. Но ведь он пытался приводить какие-то доводы, он, по-видимому, думал над этим вопросом и в конце концов постепенно пришел к решению… А Беф, разве Беф тоже был сумасшедшим?.. И другие, другие?..

Дюдар. Остается только предположить эпидемию. Ну вот как, например, грипп. Эпидемии, ведь они разные бывают.

Беранже. Ничего похожего на эту никогда не было. Может быть, ее откуда-нибудь из колоний занесли?

Дюдар. Во всяком случае, вы же не можете думать, что Беф и все прочие, которые сделали то, что они сделали, или сделались тем, чем они сделались, поступили так назло вам. Стали бы они из-за этого из кожи вон лезть!

Беранже. Это правда, это очень разумно — то, что вы говорите. Меня это успокаивает… А может быть, наоборот, может быть, все это гораздо серьезнее.