Орифламма
Шрифт:
Она. Все-таки закрой получше.
Он. Они на площадке.
Она. На нашей?
Стук в дверь.
Он. Успокойся, это не за нами. Они стучатся в дверь напротив.
Оба прислушиваются, стук не стихает.
Она. Их уводят.
Он. Поднимаются наверх.
Она. Спускаются.
Он. Нет, поднимаются.
Она. Говорю тебе, спускаются.
Он. Обязательно тебе надо настоять на своем. Я же сказал, поднимаются.
Она. Спускаются. Ты даже не понимаешь, откуда шум. Это от страха.
Он. Какая разница, спускаются или поднимаются? В следующий раз придут за нами.
Она. Надо забаррикадироваться. Шкаф. Задвинь дверь шкафом. А говоришь, у тебя есть какие-то мысли.
Он. Я не говорил, что у меня есть мысли. Впрочем…
Она. Ну что ты стоишь, двигай шкаф.
Они берутся за шкаф, стоящий справа, и задвигают им левую дверь.
Так все же спокойнее. Хоть чуть-чуть.
Он. Ничего себе покой. Скажешь тоже.
Она. Да уж, какой с тобой покой.
Он. Почему это со мной нет покоя?
Она. Раздражаешь ты меня. Нет, не раздражаешь. Нет, все-таки раздражаешь.
Он. Ничего не буду говорить, ничего не буду делать. Чего-то делать не буду тем более. Тебя все выводит из себя. Я же знаю, о чем ты думаешь.
Она. О чем я думаю?
Он. О чем думаешь, о том и думаешь.
Она. Инсинуации, коварные намеки.
Он. Почему коварные?
Она. Все инсинуации коварные.
Он. Это вовсе не инсинуации.
Она. Нет, инсинуации.
Он. Нет.
Она. Да.
Он. Нет.
Она. Если это не инсинуации, то что это?
Он. Чтобы утверждать, что это инсинуации, надо знать, что такое инсинуации. Дай мне определение инсинуации; я требую определения.
Она. Смотри, они спустились вниз и увели с собой верхних соседей. Они уже не кричат. Что с ними сделали?
Он. Наверное, горло перерезали.
Она. Интересная мысль, хотя нет, совсем не интересная, а почему им горло перерезали?
Он. Не пойду же я спрашивать. Не те обстоятельства.
Она. А может, вовсе и не перерезали горло. Может, с ними как-нибудь иначе обошлись.
На улице крики, шум, стены содрогаются.
Он. Слышишь?
Она. Видишь?
Он. Видишь?
Она. Слышишь?
Он. Они все заминировали.
Она. Скоро мы снова окажемся в подвале.
Он. Или на улице. И ты простудишься.
Она. Нет, уж лучше в подвале. Туда можно отопление провести.
Он. Там спрятаться можно.
Она. Туда они не придут.
Он. Почему?
Она. Подвал слишком глубокий. Они не подумают, что люди вроде нас или не совсем вроде нас могут жить в бездне, как звери.
Он. Они все обыскивают.
Она. Так ведь ты можешь скрыться. Я тебя не держу. Подыши воздухом, воспользуйся случаем изменить свое существование. Посмотри, существует ли иное существование.
Он. Момент неподходящий. Холодно, и дождь идет.
Она. Ты же говорил, что только мне холодно.
Он. А теперь мне холодно. Холодный пот прошибает. Имею же я на это право.
Она. Ну, конечно, ты на все имеешь право. Это я ни на что права не имею. Даже сказать, что мне жарко. Посмотри, что за жизнь ты мне устроил. Взгляни хорошенько. Посмотри, каково мне тут, в твоем обществе. (Указывает на закрытые ставни, на дверь, задвинутую шкафом).
Он. Это какой-то бред, не будешь же ты утверждать, будто все эти ужасы происходят по моей вине.
Она. Я только считаю, что ты должен был это предвидеть. Во всяком случае, сделать так, чтобы это случилось не при нас. Ты воплощение невезения.
Он. Хорошо. Исчезаю. Дай мне шляпу. (Собирается идти за шляпой).
В это время сквозь закрытые ставни влетает граната и падает на пол посреди комнаты.
Они рассматривают гранату.
Она. Смотри, панцирь черепахи-улитки.
Он. У улитки нет панциря.
Она. А что у нее есть?
Он. Раковина, наверное.
Она. Это одно и то же.
Он. Ой! Да ведь это граната!
Она. Граната! Она сейчас взорвется, затопчи фитиль!
Он. У нее нет фитиля. Смотри, не взрывается.