Чтение онлайн

Я стоял и молился обо всем, обо всех, за себя, за близких. Просил научить меня любви, стяжанию Духа Святого, дать мне представление о новой воле, новом уме, новой смелости, просил я Откровения.

Наконец, я понял, я услышал, назвал свою жажду в общении с Серафимом – мне не достает уверенности в себе. А точнее, остойчивости! не устойчивости, именно – остойчивости.

Сегодня я вновь прошёл с детьми по канавке, вслед за Серафимом Саровским и Богородицей. Пройдя по канавке Богородица утвердила свой четвертый престол на Земле. За почти два столетия по канавке прошли миллионы, незримо держась за руку Серафима Саровского, которого за руку провела по канавке Богородица.

Устать можно от радости. К концу утренней службы, – после того как дети несколько раз почти падали в обморок от внутреннего напряжения, потом поспали, сидя у бронзовой оградки, ограждающей центр собора, после пережитой мольбы в глазах и превзойдя яростное терпение на посеревших лицах, после всего радостного и сильного и огорчительного, – подходит к нам с детьми женщина, и полуспрашивает, полуутверждает, кивая на спящих сидя детей: «Устали!?» И сама себе отвечает: «Конечно, такая радость!»

От радости можно устать! Радость переполняет душу, сбивает с привычных мест все границы и установления, в которых привычно проходит жизнь.

И выясняется, что все бывшие границы оказались тесны и неестественны, искусственны и нелепы. Оказывается, границы – это признак трусости и слабости. Границы внутренние, человеческие – это суть человеческие, конечные установления, временные.

Батюшка Серафим раздвигает границы, этот человек уже при жизни своей земной, в телесной оболочке, был без границ, вне границ.

Мир же безразмерен, безграничен. И это радость. Но это и огромный труд, тяжкий труд, столь же бесконечный и вневременный, и безграничный, что и дело, на которое этот труд устремлен. И это великая радость – это утомительная радость.

Дивеево – это кусок России, которая еще нам предстоит. Дивеево – это отношения между людьми, которые еще только складываются, возникая из небытия, из забвения прошлого, убитого горем безбожия.

Что же я нашел в этот раз – уже в третий свой приезд в Дивеево? Легкость бытия необыкновенную.

Границы мира дивеевского расширились, сделались почти безразмерными. Или мое восприятие вышло из границ условностей. Или я перестал ценить границы. Или я теперь вижу отсутствие границ. Отсутствие границ – это и есть весь мир.

Единственная граница новой жизни – это круг канавки. Это вера в круг бытия, вера в чудо присутствия в нашей жизни высшей любви. Круг этот – это и есть защита, от которой не хочется уходить.

Ты прошел канавкой, ты прошел кругом, ты защитил свое сердце на время бед и битв неравных.

Уже перед отъездом Аня сказала мне, что она бы хотела стать богатой, чтобы помогать сирым и убогим, помогать монастырям.

Прощаясь, хозяйка дома рассказала нам о видении, которое видели над источником Серафима 1 августа 1999 года.

Якобы появился батюшка и сказал, что «последнего русского царя по сию пору не причислили к лику святых, потому что мало просят за него, не молятся… И за сербов не молятся русские… И плохо будет, вам, россияне», – цитирую хозяйку, – «нет у вас единства, мало молитесь».

Такое видение больше смахивает на истерию. Серафим слишком умен, чтобы говорить так! Или же он хотел сказать о том, что России сейчас нужна диктатура духа.

Перед отъездом я приложил к мощам Серафима несколько иконок.

Ветер, дующий с неба, от Бога на землю, с этих иконок теперь.

Что мне дает Серафим? Все, что и может дать святость. Как бы еще и научиться чувству юмора! Святому чувству юмора. Чувству юмора Серафима.

Все просто. Жизнь святого начинается после смерти телесной. И после смерти телесной начинается основная работа святого. Святые прорубают окна к Богу.

Дивеево – это огромное окно к Богу. Через это окно в сторону России дует ветер любви и правды святой. Уверенности и остойчивости. России не достает еще одного святого – святого созидания, созидателя святого!

Очень устал после Дивеево. Потому что душу встряхнул. Всю. Полностью. Два раза мы прошли по канавке за два дня, несколько раз приложились к святым батюшкиным мощам.

Мы провели в Дивеево всего два дня. Одну ночь. И наново родились. Физически, телесно. Ощущение – будто заново родился. Ничего не умею, ничего не могу, нет навыков общения с окружающей действительностью. Будто учусь заново ходить. Для чего? За ради постижения главной цели. И ради того, чтобы почувствовать нежную поступь времени на пути к единственной цели.

Есть одна цель ради которой есть смысл жить. Спасение людей! Борьба за души человеческие. Предохранение людей от сил зла. Убережение людей от перехода на сторону сил зла.

24 августа я приехал из Нижнего Новгорода в Москву. Вышел через несколько часов на работу.

Удручающее впечатление в общении с безбожниками, бездуховными, краткосрочными людьми. Весь день у меня кружилась голова. Нельзя, невозможно сочетать высокий духовный мир надчеловеческих усилий и надчеловеческой правды, и сиюминутный мир корыстных, примитивных интересов.

Се люди! Значит, можно сочетать!

Нужно пройти слово и мысль, и дорогу, отделяющую высокий отшельнический мир от сиюминутного мира временных забот. Безвоздушное глухое пространство – это сиюминутный мир. Отшельнический мир пропитан горним воздухом и напоен горным солнцем.

К 25 августа я отошел. Начал видеть и слышать этот мир. И даже понимать. Вновь оброс навыками.

Сатана берёт своё, где может. Не справившись со мной, ввергает в скотское состояние моего отца, угрожает жизни близкому мне человеку – 21 августа, в субботу Ирина/Жамиля, жена моего крестника Алексея, попала в жесточайшую аварию, чудом оставшись жива.