Оруженосец
Шрифт:
— Нет, нет, не нужно, — поспешно произнес король. — Я вполне верю, что вы говорите правду. Но… не слишком ли вы молоды? Обычно состоявшийся волшебник это человек за сорок, если он человек. А вы?
— О! Понимаю, — со снисходительной улыбкой сказал гость, покачивая тощей ногой в шлепке. Эту ногу, впрочем, как и другую, следовало бы помыть. — Мне все так говорят. Мол, я слишком молодой. Увы! Увы, это так. И бороду я отрастил — при помощи чар — для солидности.
— Простите, молодой человек, — вмешалась королева, — но ваша борода выглядит не солидно, а глупо.
Смарагульфу было не впервой слышать такое, он стойко стащил с носа очки и, щурясь, стал протирать их краем своей кошмарной мантии.
— Я — вундеркинд. Школьную домашнюю программу, рассчитанную на пять лет, я прошел за два года и уже в девять задался целью двигаться дальше.
— И выбрали стезю волшебника? — спросил Астальф.
— Способности к чарам во мне были от рождения, — с юношеской заносчивостью и намеком на превосходство ответил Смарагульф. Он страдал извечным комплексом представителей своего цеха. Все чародеи уверены, что они лучше других.
— Я не спорю. Итак, вас приняли в Вохинбайский университет?
— Я сдал экзамены и поступил. Вне очереди и по особым обстоятельствам.
— Деньги родителей? — поинтересовалась Ластинда.
— Что вы? Как можно! Я имел в виду, что настолько поразил профессоров магии, что они едва не передрались за право учить меня. Каждому хотелось иметь такого ученика.
Король и королева некоторое время размышляли. Чужая гениальность всегда вызывает подозрения, особенно когда ее рекламирует сам гений.
— Так вы стали учиться.
— Стал, — кивнул Смарагульф. — Базовый курс для волшебника рассчитан на десять лет учебы, но я проскочил его за три. Я же говорил, что я гений. Без ложной скромности скажу, что на факультете магии еще не было такого человека, как я. Меня уже занесли в анналы этого славного учебного заведения и даже повесили на его стене почетную мраморную доску.
— Тогда вам двенадцать?
— Нет, шестнадцать. Хм. Так получилось. Еще четыре года я стажировался…
— Мда-а… — протянул Астальф.
Наверное, Смарагульф ожидал, что король с королевой упадут в обморок от восторга, однако просчитался. Нет, они, разумеется, были впечатлены, но не показывали этого.
— Ну, хорошо. Я вижу перед собой гениального чародея, — подвел итог Астальф, — который, кстати, появился тут без приглашения, без предварительной записи. Взял и просто материализовался. Это, замечу, было довольно дерзко даже для такого субъекта, как вы, Смарагульф.
Тот высморкался.
— Извините, простуда. Где я ее подхватил, непонятно… — Он взглянул на королевскую чету сквозь линзы. — Меня часто упрекают в неуклюжести, забывчивости и неловкости. Я еще раз прощу прощения, у меня просто не было времени на церемонии.
— Вы не внушаете мне доверия, — сказал Астальф. — Докажите, что достойны заниматься поисками моей дочери.
— В моих рекомендательных письмах…
— Меня не интересуют ваши дурацкие бумажки, Смарагульф! — раздраженно перебил его король, ударив кулаком по столу и разметав рукописи. — Докажите, что вы можете!
— О!.. — Чародей на секунду опешил, разинув рот, а потом расплылся в улыбке. — Конечно, я понимаю… Хм… демонстрация… демонстрация… — Вскочив и, конечно, перевернув стул, вундеркинд склонился над саквояжем и начал копаться в нем.
Астальф и Ластинда тревожно переглянулись. Король жалел, что не вышвырнул юнца с самого начала.
— О! — Выпрямившись, чародей продемонстрировал какую-то непонятную штуковину. — Вот!
— Что «вот»? — спросила королева. — Как шар на палке поможет отыскать Эмму?
— Не спешите! Это мое изобретение для поиска, — с гордостью возгласил Смарагульф. — Согласен, несколько неуклюжее и требует доработки, но оно действует!
Чародей прыгнул вперед и сунул свое изобретение Астальфу под нос. Штуковина напоминала маракас, только больше, и его шар не издавал ни звука. Зато его поверхность была изрисована магическими символами, для непосвященного выглядевшими сущей абракадаброй.
— Мы поняли, — с величайшим терпением проговорил король, отодвигая от себя магический инвентарь.
Ластинда побледнела. Женщина не робкого десятка, сейчас она испытывала одно желание: оказаться подальше от этого странного типа. Он ее пугал.
Чародей отступил от стола и расставил руки, словно воображал, что находится на сцене.
— Вы теряли что-нибудь в последнее время? — спросил он.
— Нет, — ответила королева.
— Подумайте хорошенько, — загадочно проговорил вундеркинд. — Не бывает так, чтобы человек что-нибудь не терял.
— Ты что-то говорила о серьге, дорогая, — напомнил Астальф.
Королева кивнула:
— Я потеряла жемчужную серьгу позавчера. Мы со служанками обыскали все крыло дворца, сверху донизу. Эта вещь дорога мне как память о матери. Ума не приложу, куда она могла деться. — Ластинда сделалась мрачной, как грозовая туча.
— Что ж, — сияя, произнес чародей, — я справлюсь. Не пройдет и нескольких минут, и вы будете знать, где пропавшее сокровище.
Король и королева подарили друг другу еще один страдающий взгляд. По крайней мере, Смарагульф говорил убедительно и верил в собственные слова.
— Ладно, — сдался Астальф. — Попробуйте найти. Я возьму вас, если справитесь. Если нет, покинете мой дворец как можно быстрее!
— Справлюсь, — небрежно сказал юнец. — В свое время я нашел множество вещей. Кстати, вы не могли бы поднять гонорар на тридцать золотых?
— Нет, — с каменным лицом бросил король.
— Понимаете, мне очень нужны де…
— Нет.
— О! Ясно. Понял. Начинаю. — Закрыв глаза, чародей застыл, прижимая свою странную штуковину к груди. Губы Смарагульфа шевелились, когда он едва слышно произносил какие-то заклинания. Тихий-тихий шепот, смахивающий на шипение змеи, слегка пугал родителей Эммы. — Опишите мне серьги!