Чтение онлайн

Светало. Перестал идти снег, и Шарп увидел в утренних сумерках, что берег, который оказался удивительно близко, совершенно не населен. Бриг был еще ближе к берегу, и на его бизани развевались яркие сигнальные флаги.

— Его вчера с нами не было, — кивнул в сторону брига Милашка Вильям, выглядевший бодрым и отдохнувшим. Он принес Шарпу чашку чая. — Должно быть, будет кружить вокруг форта. — Плохо спали?

— Совсем не спал. — Шарп взял чашку и отхлебнул горячего, кисловатого чаю. Берег выглядел очень пустынным. За бурунами волн были песчаные дюны, а за ними виднелись низкорослые сосны. Домов не было. Далеко вдали виднелись очертания холмов, а к северу в океан врезался мыс.

— Аркашон, — указал на этот мыс капитан Тремгар. Он отвернулся от двух офицеров и прокричал в рупор приказы. Шарп услышал грохот якорной цепи в клюзе. Паруса, мгновение назад еще наполненные ветром, захлопали как крылья гигантской летучей мыши, когда начали сворачивать паруса. «Возмездие», выглядящее огромным в утреннем мареве, уже стояло на якоре и спустило шлюпки.

— Вот крестные муки, — сердито произнес Милашка Вильям. Он посмотрел на шлюпки, скопившиеся рядом с "Возмездием".

Шарп достал свою подзорную трубу из футляра и раскрыл ее. Подзорная труба была подарком Императора Франции своему брату, Королю Испании, но этот подарок пропал среди прочей добычи в Витории и достался британскому стрелку.

— Господи Иисусе, — в тон Фредриксону подхватил Шарп. «Возмездие» спустило три больших шлюпки, которые заполнялись морскими пехотинцами в красных мундирах. — Там должно быть их сотня, — он смотрел на людей, осторожно спускающихся в покачивающиеся лодки. Море было чудесно спокойным это утро, на поверхности была лишь небольшая зыбь. Шарп поднял подзорную трубу выше, потому что слабое покачивание «Амели» затрудняло наведение, и увидел еще больше морских пехотинцев, ожидающих на палубе «Возмездия». — Да этим ублюдкам мы вообще и не понадобимся!

— Чтобы захватить форт, да, — Милашка Вильям зажег сигару, — но при марше на Бордо обученные стрелки будут чертовски полезны.

— Черт бы его побрал! — Шарп наконец-то понял. Вигрэм послал де Макерра для продавливания плана, а Бэмпфилд спрятал морских пехотинцев для его осуществления.

Несмотря ни на что, Вигрэм и Бэмпфилд все же решили захватить Бордо, а Шарп оказался в середине. Глядя, как заполненные шлюпки движутся в сторону прибоя, он испытал горькую злость на Бэмпфилда, который солгал насчет болезни своих морских пехотинцев и смог потренировать стрелков для своей сумасбродной идеи. Даже солнце, пробившееся сквозь облака, впервые за неделю не умерило гнев Шарпа.

— Я убежден, — сказал Фредриксон, — что он делает это из-за тебя.

— Меня?

— Видимо он высокого мнения о твоих возможностях, — сухо сказал Фредриксон. — Если выдающегося майора Шарпа постигнет неудача, то никто не упрекнет капитана Бэмпфилда. А если же ему будет сопутствовать успех, то это будет исключительно благодаря Бэмпфилду.

— Сволочь Бэмпфилд, — сказал Шарп.

Шлюпки высадили «красных курток» на берег и поплыли обратно, гребцы резкими рывками гнали шлюпки против ветра и прилива. Они поплыли не к «Амели», а снова направились к «Возмездию», где высадки ожидало еще множество морских пехотинцев. Уже наступило утро. Завтрак из размоченного хлеба лежал перед стрелками, ждавшими на палубе «Амели». Те морские пехотинцы, которые высадились на берег, уже выстроились в колонны и, к изумлению Шарпа, около полуроты направились вглубь материка, чтобы укрыться под темными соснами. Самого Шарпа, который, как предполагалось, должен был командовать наземной операцией, полностью игнорировали.

— Капитан Тремгар!

— Сэр!

— Может ли шлюпка доставить меня на берег?

Тремгар, мужчина средних лет, закутанный в матросскую штормовку, вытряхнул остатки табака из трубки, постукивая ей об латунную крышку нактоуза.

— У меня нет таких приказов, майор.

— Я даю вам такой приказ.

Тремгар повернулся. Одна из шлюпок отчалила от «Возмездия» и на ней, вместо морских пехотинцев, находилась группа морских офицеров в синих мундирах. Тремгар пожал плечами.

— Почему бы и нет, майор.

Двадцать минут занял спуск с «Амели» небольшого баркаса и еще через пять минут Шарп сидел на кормовой банке. Граф де Макерр, увидев возможность покинуть вонючее угольное судно, настоял на том, чтобы занять место на баркасе. Он сменил британский мундир на одежду коричневого цвета.

С палубы «Амели» море выглядело очень спокойным, но здесь, на маленькой лодке, оно волновалось гораздо сильнее, и коготки страха впились в спину Шарпа. Весла брызгали на него водой, волны перехлестывали через планширь, и Шарп ожидал, что в любой момент лодка перевернется. Граф, закутанный в свой плащ, выглядел так, будто болел морской болезнью.

Шарп повернул голову назад. Корпус «Амели», весь в пятнах смолы и соли, возвышался над ним. Кок вылил ведро отходов за борт и чайки, вопя как банши, [13] устремились вниз, дерясь за каждый кусочек.

Граф, оскорбленный отказом Шарпа помочь ему выгрузить лошадей, сидел молча. Медленно, взмах за взмахом, четыре гребца тащили маленькую лодку от «Амели», и отдаленный рокот прибоя становился все громче и громче.

Шарп инстинктивно взялся за свое оружие. Ствол его винтовки был заткнут от брызг морской воды, а замок замотан тряпкой. Палаш со стуком бился о борта тесной лодки. Волны поднимали лодку и двигали ее вперед к прибою, который казался Шарпу струей пены, крутящейся ветром и волнами, затем шлюпка заскользила по воде, покрытой плавающими водорослями.

Это был опасный момент, когда лодка переходила границу между спокойным морем и довольно бурным береговым прибоем. Несколько лет назад Шарп видел, как на таком же берегу как этот, в Португалии, такая же лодка была перевернута волной и разбросала людей в море как тряпичные куклы. Он помнил, как тела выбрасывало на берег, мундиры были разорваны вздувшимися телами, и собаки еще долго потом поедали их.

— Налегайте! — кричал боцман. — Сильнее, ублюдки.

Гребцы налегли, и лодка, будто телега, груженная пушечными ядрами, взобралась на гребень волны. Весла сгибались от напряжения, затем море подхватило лодку, и она двинулась вперед, внезапно освободившись от давления воды, а боцман позади Шарпа всей массой навалился на румпель.

Крик боцмана был похож на вопль животного и сливался с шумом прибоя. Мир стал черно-белым в зеленых полосах, и в его центре находилась маленькая лодчонка, подхваченная огромной волной прибоя. Правая рука Шарпа побелела, с такой силой он ухватился за борт, затем нос лодки окунулся в воду и Шарпа окатило холодными брызгами, а в ушах все еще стоял крик боцмана, и он ощущал страх, присущий человеку, находящемуся в опасности и не имеющего возможности повлиять на ситуацию.

Нос вынырнул, лодку кружило и трясло, и вдруг она оказалась между полос воды, и Шарп услышал сильный шум, производимый тоннами песка, который откатная волна увлекает за собой в море.