Чтение онлайн

Палмер с абордажной саблей в руке, вздрогнул от неожиданной любезности Шарпа, позволившего ему отдать приказ открыть огонь. Он прочистил горло, прикинул расстояние до врага, увидел, что горсточка кавалеристов уже забрались в седла и рассеялись по обочинам, и прокричал приказ.

— Огонь!

Пятьдесят пуль вылетели из пятидесяти стволов.

— Перезаряжай! — прокричал сержант. Лейтенант Фитч с тяжелым пистолетом в руке возбужденно перекатывался с пяток на носки.

Харпер отошел вправо, чтобы желтоватый дым не заслонял обзор. Он видел, как рухнули шесть лошадей, забив копытами по мостовой. Два человека упали, а двое других поползли в сторону буковой рощи. Бык, тянувший первый фургон, замычал от боли.

Грохнул карабин, и еще один. Где-то в конце конвоя французская пехота поспешила к обочинам, что-то кричали офицеры. Фургоны, заскрипев тормозами, задрожали от внезапной остановки.

Харпер высматривал офицеров. Он увидел одного, кавалериста с саблей в руке, выкрикивающего своим людям приказы встать в линию и атаковать.

Харперу потребовалось секунд двадцать, чтобы перезарядить винтовку. Грянул еще один залп морских пехотинцев, на этот раз менее удачный из-за того, что они стреляли почти вслепую из-за дыма первого залпа. Харпер прицелился в офицера и нажал на курок.

Вспыхнул черный порох, искры впились в его щеку, затем он снял свое семиствольное ружье и снова отошел в сторону. Офицер отшатнулся, прижав руку к плечу, вперед выдвинулись полдюжины кавалеристов с саблями наголо и глубоко вонзили шпоры в худые бока лошадей.

— Осторожно, сэр! — крикнул Харпер Палмеру и, услышав звук деревянных шомполов, которыми пехотинцы все прочищали стволы мушкетов, залпом выстрелил из своего ружья.

Отдача отбросила его назад, а от звука семиствольного ружья, подобного выстрелу маленького орудия, казалось, остолбенели все. Двух кавалеристов снесло с седел, одна лошадь взвилась на дыбы, сбросив седока, и угроза со стороны конницы миновала. Оправившись от неожиданности, из-за раненых лошадей появились первые две роты французских пехотинцев с байонетами на мушкетах.

Фредриксон открыл огонь.

Огонь с фланга проредил первые ряды французской пехоты, а Фредриксон выкрикнул приказы, будто у него было гораздо больше людей, чем на самом деле. Французы начали в испуге озираться по сторонам, и в это время капитан Палмер дал третий залп.

Туман перемешался с дымом, а запах крови с запахом пороха.

Шарп присоединился к Харперу. Люди Минвера, промедлившие поначалу, открыли огонь слева.

— Прекратить перезаряжать! — крикнул Шарп пехотинцам, — Первая шеренга встать! Примкнуть штыки! — он уже забыл про боль в голове.

— Байонеты, сэр! — тихо пробормотал Харпер. Только стрелки, носившие сабли-штыки, использовали такую команду.

— Байонеты! Байонеты! Капитан Палмер! Пройдите вперед!

Шарп теперь чувствовал сражение, понимал его инстинктивно и знал, что битва выиграна. Это было ликование, торжество, несравнимое больше ни с чем на земле. Он принес смерть и такие раны, что человек вздрогнул бы от ужаса, если бы увидел все это во сне, но война давала высшее ощущение победы над врагом.

Французы численно превосходили Шарпа в три или четыре раза, но они были ошеломлены, дезорганизованы и потрясены. Люди Шарпа владели инициативой, были готовы к битве, и если он сейчас ударит, если поведет себя так, будто уже победил, то наполовину оглушенный враг будет разбит.

Шарп посмотрел на морских пехотинцев.

— В атаку! Бегом! Вперед!

Кавалерии больше не было, ее уничтожил залп семиствольного ружья и выстрелы снайперов Фредриксона. Мертвые и раненые лошади валялись на поле, сваленные огнем винтовок, а их выжившие наездники попрятались за фургонами. Впереди вагонов толпа французских пехотинцев кое-как выстроилась в линию, а пехотинцы Шарпа шли на них в дыму с примкнутыми к мушкетам байонетами.

Если враг выстоит, думал Шарп, то морских пехотинцев перережут.

Если они выстоят, то каждый пехотинец окажется перед тремя или четырьмя вражескими байонетами.

Если какой-нибудь вражеский офицер, один из тех людей в голубых мундирах увидит хилую атаку Шарпа, морским пехотинцам настанет конец.

— Вперед! — закричал Шарп так, будто громкий голос мог добавить ему людей против неровной линии ощетинившихся байонетами врагов.

— Огонь! — Фредриксон, молодчина Фредриксон все понял. Он выстроил свою роту в два ряда, вывел их из-под прикрытия деревьев и теперь, с расстояния в шестьдесят ярдов, выдал залп по вражескому флангу.

Этот залп, вместе с атакой Шарпа, сломал французов. Как только какой-нибудь француз видел малочисленность атакующих, враг появлялся с другой стороны и другой голос приказывал атаковать, а вид байонетов, как и очень часто до этого, вызвал панику.

Французские пехотинцы, в большинстве своем совсем молодые рекруты, не выдержали и побежали. Офицер колотил их эфесом шпаги, но французы беспорядочно отступали. Офицер повернулся, вытащил пистолет, но в живот ему ударила пуля, он согнулся, широко открыв глаза, и один из стрелков Фредриксона схватил уздечку, когда офицер свалился на холодную землю.

— Собраться позади первого фургона! — крикнул Шарп Палмеру когда они побежали вперед. Строй морских пехотинцев поломался из-за того, что людям приходилось переступать через мертвых и умирающих людей. Харпер, не переносивший страданий гибнущих животных, поднял пистолет упавшего офицера и выстрелил голову раненой лошади, отчаянно ржавшей от боли.

Выстрелом из карабина спешившийся кавалерист застрелил одного пехотинца. Люди Минвера застрелили кавалериста, сразу шесть пуль ударили в него, и он упал на траву как тряпичная кукла.

Под фургоном прятались дезертиры. У одного все еще был мушкет и Шарп, думая, что тот заряжен, ударил по нему палашом, выбив из рук. Парень в ужасе закричал, но Шарп уже шел дальше, перепрыгнув через труп в голубом мундире. А впереди огромная масса французских пехотинцев, спотыкаясь и падая, в панике отступала. Из кареты высунулся офицер и что-то им закричал, и некоторые, самые смелые, остановились, развернулись и снова встали в линию.

— Капитан Фредриксон!

— Я вижу их, сэр!

Шарп перебежал за фургон. С левой стороны дороги, где скрывались люди Минвера, целая рота французов встала в три шеренги.