Чтение онлайн

— С чего бы мне гневаться? — Лонго швырнул бутылку на пол, та разлетелась вдребезги, и бедняга Никколо подпрыгнул со страху. — У тебя все идет неплохо. Пойдем-ка, покажешь, что к чему. Мне особенно хочется взглянуть на поля. Я заметил: они до сих пор не вспаханы. Завтра следует об этом позаботиться.

Впечатливший Лонго и Никколо визг издала жена Тристо, Мария, одновременно перепуганная до смерти и счастливая до беспамятства. Тристо тихонько подкрался к дверям крошечного, в одну комнату, домишки и, затаившись у входа, вовсе не удивился, услышав два голоса вместо одного. Мужской, тихий и нежный: «Как оно тебе идет! Я куплю еще десять!» И женский хриплый чувственный смешок. Тристо, напрягшись, изобразил на лице гримасу праведного негодования. Попробовал, заперта ли дверь. Та оказалась открытой, Тристо ее распахнул — и увидел на столе перед собою остатки роскошной трапезы: жареный фазан, разнообразные сыры, три бутылки вина. В очаге весело потрескивал огонь. На кровати лежала жена, частично одетая в шелковое кружевное платье, на жене же расположился полуголый тип, прежде ни разу Тристо не виданный. Именно тогда, завидев перекошенное от ярости лицо мужа, Мария и завизжала. Посчитав ее визг проявлением экстаза, незнакомец, обращенный к Тристо спиной, задергался поживее. Мария еще визжала, когда Тристо ухватил типа за шиворот, поднял с постели и выбросил в открытую дверь. Визг тотчас же прекратился.

— Слава богу, ты здесь! — воскликнула Мария. — Этот мерзавец делал со мной, что хотел!

Мерзавец же встал и со всей быстротой, на какую способен человек со спущенными, болтающимися на щиколотках штанами, подковылял к двери.

— Это я — мерзавец? — возопил он гневно. — Да о чем ты? Кто этот верзила?

Тристо захлопнул дверь перед его носом, чем и пресек возмущенную тираду.

— Делал с тобой, что хотел… надо же!

Тристо уселся за стол и налил себе вина. Свирепая гримаса на его лице сменилась безмятежной улыбкой. Он присмотрелся к новому кружевному платью жены.

— Красивое.

— Нравится? — спросила Мария, приводя в порядок растрепанную одежду.

Мария была ширококостная пышная женщина, изобильная прелестями; не то чтобы красивая, но привлекательная, с длинными черными волосами и лукавой улыбкой.

— Да он никто! Просто торговец из города. Разве ж я могу защитить себя, когда мужа нет? Целых два года, Тристо, два года! Да ты хотя бы постучал из вежливости. Господи боже, ты меня перепугал до смерти! Думала — это призрак твой из преисподней, стоишь в дверях, страшный как сатана!

— Ну, я не призрак, вернулся жив и здоров, — ответил Тристо, допивая вино и принимаясь за полусъеденного фазана. — А теперь поди-ка, поцелуй мужа с дороги!

Мария встала и поцеловала Тристо в губы, а тот звонко шлепнул ее по заду.

— Это тебе за неверность, вредная девка. Ничего такого, пока я дома, поняла?

Мария в долгу не осталась — отвесила мужу добрую оплеуху.

— Женщина, ну а меня-то за что?

— За неверность и за то, что осмелился руку на жену поднять!

Тристо вскочил и отвесил новый шлепок.

— Это за то, что места своего не знаешь!

Она ответила оплеухой.

— А это за то, что посмел ударить даму!

— Даму?! — взревел Тристо, гоняясь за женой вокруг стола и норовя шлепнуть ее по заду еще раз.

Поймал, шлепнул, сцепился с женой, но после краткой потасовки они обнялись, поцеловались, и вот уже оба очутились на кровати, лаская друг друга.

— Добро пожаловать домой, муженек! — со смехом проворковала Мария. — Мне так тебя не хватало.

Лонго сдержал слово и с утра занялся вспашкой полей. Он сидел в тени оливкового дерева, завтракая хлебом и сыром и наблюдая, как бедняга Никколо старается тянуть плуг по холодной твердой земле, впряженный на манер вола. Лонго сам запряг несчастного. Тот, хотя мучился уже с полчаса, сумел пропахать всего пару шагов. Окончив завтрак, Лонго отправился к упиравшемуся страдальцу. Солнце взошло, и, невзирая на то, что воздух был по-зимнему прохладным, пот лился с Никколо градом. Когда хозяин подошел, управитель в изнеможении пал на колени.

— Никколо, ты пропахал всего шесть футов, — указал Лонго с притворной суровостью.

Поковырял землю ногой.

— И скверно вспахал к тому же. С такой скоростью ты до лета пахать будешь каждый день с утра до вечера!

— Господин, умоляю, не надо больше пахоты! Что угодно, только не пахота!

Наказание было назначено в острастку прочим слугам. Лонго ценил управляющего в достаточной мере, чтоб закрывать глаза на мелкие прегрешения. Поднял его на ноги, высвободил из упряжи.

— Хорошо, тогда беги-ка со всех ног к вилле. Я обойду виноградники, а когда вернусь, то для меня, Тристо и еще троих должны быть готовы лошади. У меня важная встреча в городе, ночевать буду там. Пошли гонца в палаццо, пусть изготовятся.

— О да, господин, немедленно, — повиновался Никколо, мгновенно забыв об усталости.

— Позаботься о спине! — крикнул Лонго вдогонку. — Уверен, что там от упряжи следы остались!

— Конечно! Господин, спасибо за заботу! — крикнул Никколо, приостановившись, и снова резво потрусил вверх по склону к вилле.

Он остановился отдышаться у оливы, под которой завтракал Лонго, затем проворно заковылял вверх и скрылся из виду.

Когда Лонго пришел туда, он обнаружил управителя державшим под уздцы хозяйского коня. Тристо с тремя вооруженными мужчинами стоял, готовый отправиться с Лонго в город. С ними стоял Уильям, немедля кинувшийся к Лонго.

— Можно мне с вами в город? От меня не будет хлопот, обещаю!

— Уильям, мы больше не на Востоке. Здесь ты должен обращаться ко мне «господин», — упрекнул его Лонго, хотя и с улыбкой — ведь Уильям говорил по-английски, и его никто, кроме Лонго и Тристо, не понял. — Тебе сейчас нельзя со мной. Ты не знаешь наших обычаев и легко можешь попасть в неприятную переделку. Когда узнаешь обычаи, выучишься хоть как-то итальянскому — тогда и поедешь. И не раньше.

— Но я ничем не помешаю, — запротестовал Уильям.

— Не сомневаюсь, — ответил Лонго, усаживаясь в седло. — Но тем не менее тебе придется остаться. Никколо, — добавил он, перейдя на итальянский, — займи его чем-нибудь. Поучи языку.

Лонго стронул коня.

Все пятеро не торопясь миновали виноградники и поля, спустились к восточным воротам — высоким и внушительным Порта Сопрана, въехали в город. Когда копыта застучали по узким улочкам, вившимся между тесно прилепившимися друг к другу домами, Лонго заметил бежавшего следом Уильяма. Тот старался прятаться, но безуспешно. Лонго покачал головой. Если парнишка хочет остаться в доме Лонго, придется ему выучиться дисциплине.