Чтение онлайн

— А к тому, что недовольна она бывает часто тем, что я ей печатать несу! А она и есть народ! И весьма квалифицированный читатель!

— Ну, и за что критикует?

— Она так объясняет мне: «Ты что, писатель хренов, не знаешь, что это не пробьёшь! Чё бумагу изводишь!.. Это и при коммунизме не пропустят, а до него пешком-то с голой жопой да пустым брюхом ты и не дотопаешь! Писатель…»

— И хорошо пишет? — заинтересовался Иванов.

— Не понял?

— Ну… без ошибок, чисто?

— Ха! С филологического ушла с третьего курса, потому там перспективы никакой — училка в школе — и всё, а тут зарплата, да на казённой бумаге халтуры-то — сколько хошь… а в комитете и машинка хорошая, и бумага классная…

— В каком комитете?! — ощерился Борька.

— А чёрт его знает? — бросил Додик и через секунду, добравшись до смысла вопроса, рассмеялся. — Да не в том, не в том!.. Не в том…

В переговорном пункте было пусто. За стеклом поверх стойки виднелась только золотая Наденькина макушка. Девушка приподнялась на скрип двери и сразу отрицательно закачала головой, что означало — Милки нет.

— Не её смена? — поинтересовался Додик.

— Не… теперь две недели не будет, — кокетливо сообщала Наденька. — А я не могу помочь? — она мило рассмеялась, мол, чем я хуже-то… Видимо, Додик и ей тоже нравился.

— В этом вопросе нет! — улыбаясь, ответил он в тон. — Отпуск? — продолжал он свои расспросы.

— Ага! — подтвердила Наденька. — Учебный… у неё сессия.

— А! — понимающе протянул Додик, — две недели?

— Ага, — согласилась Наденька, — вчера ушла только… До шестого!.. А вы заходите — вдруг выручу!

— Ладно! — пообещал Додик. Что толку было звонить Милке — он знал, что она не придёт — за две недели-то ей надо усвоить полугодовую программу, да не по одному предмету… хоть на три дня, хоть на один, на день экзамена запомнить… он думал, что не сегодня — завтра придёт ответ от Веры на его письмо, отправленное уже четыре дня назад. Ящик неизменно оказывался пустым.

— Мёртвый сезон! — пропел он в голос и услыхал вкрадчивые шаги за дверью… Аннушка была начеку. — Тогда, тогда… тогда… — он оглядел комнату и вынес заключение: — Ремонт!

Это означало, что следует решительно предпринять срочные меры по восстановлению собственного здоровья!

Два года назад приятель обучил его этой нехитрой комбинации. Случайно они увидели друг друга в метро на эскалаторах, едущих в разных направлениях.

— Додик! Самарский! — окликнул его Степан. — Выручи! Подожди внизу! — через несколько минут он увидел своего знакомого, спускающегося в вестибюль.

— Что случилось? — тревожно спросил Додик.

— Помоги написать пьесу!

— Господи! Напугал меня! Что ты сказал?

— Пьесу… помоги написать!

— Да ну тебя! — отмахнулся Додик, думая, что приятель разыгрывает его. Неужели из-за этого заставил ждать и сам бегом по ступенькам летел?

— Я серьёзно! — стал убеждать Степан. — Пьеса нужна срочно, понимаешь? — он взял Додика под руку и повёл по центральному мраморному залу станции. — Для кукольного театра!

— Что??? — Додик даже захлебнулся, — для какого театра?!

— Для кукольного. Понимаешь, — торопливо объяснял Степан, — Юбилей же! Они заказали пьесу, а не подошла… не знаю уж кому, почему… срочно нужна замена!

— Какая замена, какой юбилей? Ты что, совсем тронулся? Я не умею!..

— Додик… спокойно! — пробасил Степан наставительно. — Ты всё умеешь! Пьеса для кукольного театра к юбилею Октября.

Додик уже кипел.

— А! О советской власти! — еле сдерживаясь, догадался он.

— Да! — радостно подтвердил Степан.

— Ага… это значит так, — стал фантазировать Додик, — ну, примерно, с октябрятами… нет, с пионерами на борту… ракета… ракета с пионерами на борту летит на неизвестную планету! Так?

— Ну, ну, — искренне увлечённо подтвердил Степан.

— И там они рассказывают, ага… значит, рассказывают, как хорошо живут… ну, в общем: «До чего же хорошо кругом!» — пропел он.

— Самарский, я знал к кому обратиться! — радостно ответил Степан. — Ты гений.

— Ты что, серьёзно!? — возмутился Додик.

— А то! — возразил Степан… — Слушай… только не перебивай! Значит, так. Аванс нам дают сразу, как подпишем договор. Четверть суммы, ну, это неважно… условия я обеспечиваю: ложимся в больницу…

— Что? — уже совершенно ошеломлённый напором, изумился Додик.

— Додик, — запротестовал приятель, — Я же просил не перебивать. Ложимся в больницу на месяц, на обследование.

— На какое ещё обследование, чёрт возьми?

— Ты газеты читаешь? Ты что никогда не видел информашек: такой-то и такой-то прошёл обследование в больнице номер… ну, Додик, не смеши меня — все же так делают — это оплачиваемый отпуск… ну, поставят тебе клистир, сделают кардиограмму и вколют в задницу двадцать раз по кубику Б-6, ну, что ты, помрёшь? Зато отдельная палата, окна в парк, трёхразовое питание и свободный режим — гуляй, пиши… а вышел — за каждый день бюллетеня по червонцу из Литфонда… И… ты что, с Луны упал? Додик, ты где, алё?

Додик молчал, ошеломлённый.

— Ты что, уже пробовал?

— Не смеши меня… все так делают. Все. Понял, все! Главное завотделением заиметь знакомого, лучше знакомую в хорошей больнице… Ты посчитай, сколько заработаем! Ну, купишь потом букет роз и бутылку шампанского доктору: «Ах, спасибо! Как вы укрепили моё драгоценное! Огромное спасибо!»

— Да я пропью всё, что заработаю, сразу!..

— Ты что, начал пить? — совершенно серьёзно поинтересовался Степан, пытаясь разглядеть на лице Додика следы пагубного пристрастия.