ОСЕННИЙ ЛИС
Шрифт:
– Навряд ли, – помрачнев, ответил тот. Присел возле убитого на корточки. – Сдается мне, здесь кое-что похуже… Он ведь не просто стал похож, он сделался таким же, как Охотник. При том еще ведь оба – мертвые… – Жуга взъерошил пятерней рыжие волосы и сморщился, словно от боли. – Бог мой, я и не думал, что такое возможно! Что скажешь, Коркан? Может быть, для этого он и убивал тех… ну, которых вы нашли?
Тот не ответил, молча наблюдая, как девушка в зеленом выдирает из глазницы убитого свою стрелу. Вытащила, вытерла и сунула в сумку. Зрелище было не из приятных. Хагг нахмурился. Зерги. Это имя ничего ему не говорило. Но вот белая стрела в глазу…
Она сказала Золтану о многом.
Девушка меж тем обернулась к ним.
– Может быть хоть кто-то объяснит мне, что здесь происходит?
Жуга кивнул и медленно направился в корчму. Остальные двинулись следом.
* * *
Народ возле корчмы не расходился, опасаясь пропустить что-то интересное, но и внутрь заходить никто не спешил. Дважды приходила городская стража, и дважды Золтан выходил к ним улаживать дела. Тела убитых унесли.
Отмывши кровь, Яльмар первым делом потребовал пива и чего-нибудь съестного.
– Мне надо подкрепиться, – заявил он. – Хег знает, что еще может случиться нынешней ночью. Эй, вы, там! Плачу вдвойне!
Слуги забегали как ошпаренные.
Жуга сидел мрачнее тучи, изредка прихлебывая пиво и украдкой поглядывая на обеих девушек. Зерги и Линора сидели по разные стороны стола, изредка бросая друг на дружку оценивающие взгляды. Гора забот, и без того огромная, пополнилась еще одним кирпичиком, и здесь не могли помочь ни магия, ни меч. Травник вздохнул и повернулся к Золтану.
– Что теперь?
– Нам нельзя здесь оставаться, – ответил тот. – Он выследил нас.
Жуга покачал головой.
– Нам от него не убежать, пока не снимем с Зерги ожерелье, – сказал он.
– Зерги? – Золтан поднял бровь. – При чем тут Зерги?
– Я сказал «Зерги»? – опешил травник. – Черт… Оговорился. Ну конечно же, с Линоры, – он оглянулся на них. По счастью, говорили они тихо, и девушки, всецело поглощенные своими мыслями, ничего не услышали. Яльмар откровенно насыщался, и потому был глух и нем, как жареная рыба. – Надо же! – Жуга потер ладонью лоб и криво усмехнулся. – И впрямь, свихнешься тут… Поверишь ли, впервые я вот так… попал.
– Обычная история. Знаешь, как говорят об этом на востоке? «Нет двух одинаковых ковров, нет двух одинаковых женщин». С каждой все бывает по-другому. Ты не об этом сейчас думай – есть вещи поважнее.
– Да, конечно. Так, о чем бишь я… – Он помолчал, собираясь с мыслями, и после паузы продолжил: – Браслеты с ожерельем – это метка. Без магии, но… черт, как бы это объяснить… Он посылает зов, а ожерелье для него – как зеркало. Пока мы их не снимем, он всегда будет знать, где мы.
– Угу. – Золтан нахмурился. – А снять не получается? Хм… А нельзя нам выследить, откуда он посылает этот зов?
– Навряд ли… Скажи-ка ты мне лучше вот чего: сколько народу он успел убить так, как ты давеча рассказывал?
– Пятерых. А для чего тебе?
– Да так, подумалось вдруг: что, если одного убитого ему хватает в аккурат на одну такую вот «личину»?
– Шайтан! – Золтан вскинулся. – Об этом я не подумал. Тогда, выходит, у него еще три попытки… Хотя, может, ты и не прав. Но если прав, тогда он не придет сегодня ночью: два первых трупа обнаружили недели две тому назад, сам видишь, сколько времени прошло с тех пор. А остальных убили позже. Гораздо позже.
– Думаешь, время для него что-то значит?
Хагг пожал плечами:
– Что мы знаем о нем?
Травник промолчал. Хагг встал и пристегнул к поясу свой меч.
– Значит так, – сказал он. – Ждите здесь, а я попробую проверить кое-что. Возможно, нам понадобится маг… и еще кое-кто.
– Маг? – вскинулся варяг. – Что ты плетешь! Зачем нам маг? Жуга и сам – ворлок, похлеще других. Не, нам маг не нужен. Зачем нам маг?
Золтан обернулся с порога корчмы.
– Жуга – не маг, – ответил он и, помолчав, добавил: – Он – барака.
Дверь за ним закрылась.
* * *
«Меч!»
Хриз тянется привычной серебристой полосой, и гибкое, почти невидимое в профиль лезвие меча сначала с шумом, а затем беззвучно рассекает воздух…
«Топор!»
Меч тяжелеет в острие, витая рукоять, вбирая серебро клинка, растет в руке, становится массивной и ухватистой, и вот, возникший за какую-то долю мгновения, топор с размаху ударяет в стену, сотрясая корчму…
«Копье!»
Рукоять превращается в древко, обоюдоострый наконечник искрится на вершине, молниеносный выпад пронзает невидимого врага…
«Посох!»
Копье становится тоньше и короче, на тупом его конце прорастает второй такой же наконечник. Зигзаги, выпады, удары сливаются в сплошную круговерть…
«Клинки!»
Прямая трещина вдруг рассекает черное копье, бежит по древку, разрастается и ширится, блестит металлом. Еще мгновение – и две кривые сабли плетут вокруг смертоносную паутину…
И лис танцует на клинке.
До пояса раздетый и лоснящийся от пота, травник в одиночестве отплясывал в комнате наверху свой дикий танец. Разогретые мышцы приятно зудели, меч подчинялся с небывалой легкостью, изменяясь с такой быстротой, что глаз не мог уследить за ним. Казалось, что клинок живет собственной жизнью.
В какой– то мере так оно и было.
Жуга стиснул зубы и вновь атаковал незримого врага. Не помогло. Отчаянье и ярость не хотели уходить. Усталость от разминки не смогла прогнать тревогу. Однако – помогла собраться с мыслями.
Барака…
Что такое барака?
Жуга припоминал, что Золтан как-то раз уже говорил такое про Хриз. Барака по-арабски означало – «дар свыше», «то, что выделяет». Им нельзя владеть, повелевать, и всякое такое прочее: барака – свойство, не умение. Быть может, дар? Проклятие? Жуга не знал. Но тем не менее, он чувствовал, что Золтан прав. Меч был барака. Травник тоже был барака. Они в одинаковой мере владели друг другом и еще не ясно было, кто на кого сильней воздействует.