ОСЕННИЙ ЛИС
Шрифт:
«Вот гады! – мысленно выругался он. – Живого места не оставили…»
Жуга пошевелил затекшими пальцами и застонал.
– Ну, наконец-то! – с облегчением вздохнули рядом. Веревки на груди натянулись.
– Зерги? – спросил Жуга. Разбитые губы еле шевельнулись.
– Я, конечно. Кто ж еще!
Судя по эху, находились они в каком-то тесном маленьком помещении, лежали, связанные спина к спине. Раз или два сверху слышались шаги, скрип и приглушенные голоса. Воздух здесь был затхлый и спертый.
– Где мы?
– На корабле, – последовал ответ.
– Где?! – Жуга рванулся и охнул, когда веревка врезалась в тело.
– Да не дергайся ты! – полузадушенно прохрипели за спиной. – И так дышать нечем.
– Извини, – Жуга подался назад, ослабляя петлю на шее. – Давай хоть сядем тогда, что ли…
– Сядешь тут с тобой, как же! – пробурчал Зерги, но все же задвигался, заерзал, скребя ногами по полу. Жуга помогал в меру сил.
– Куда ползем-то?
– А то не видишь!
– Ни хрена не вижу, – согласился Жуга, и пояснил, не дожидаясь вопроса: – Глаза залепило.
– А-аа… Тогда ясно.
Оба уткнулись в стену и после долгой и неуклюжей возни ухитрились сесть.
– Да, дела… – отдышавшись, сказал Жуга. – Вот попали, так попали… Зачем мы им?
– Известное дело, зачем, – проворчал Зерги. – От мертвяка им какая польза? А так – продадут где-нибудь…
– И только-то? – хмыкнул Жуга. – Отходчивые ребята. Могли бы и зарезать… мы ведь все таки порешили одного… или двоих?
– Двоих.
– Тем более.
Теперь уже Зерги усмехнулся:
– Чего стоит чья-то жизнь против денег? Наемники… Промеж них и разговор-то без ножа – не разговор, чего уж о драке говорить.
Некоторое время они молчали.
– Слышь, Жуга, – спросил неожиданно Зерги, – а ты, вообще, кто?
– В смысле? – тот повернул голову.
– Ну, чем занимаешься?
– Травник я.
– И только?
– А что?
– Да так, ничего… Просто этим делом только всякие бабки в деревнях промышляют, а тут…
– Почему? – удивился Жуга. – Знавал я, помнится, одного э-ээ… фармация из Гаммельна, так он говорил, что травы в лечении – первейшая вещь…
– А в колдовстве?
– И в колдовстве… А почему ты спрашиваешь?
Зерги не ответил, и тут Жугу вдруг осенило.
– Слушай, Зерги, – несколько ошеломленно сказал он. – Провалиться мне на этом месте, если ты не ученик чародея! Того самого, погоревшего!
– С чего ты взял? – помедлив, спросил тот.
– А иначе – кто? Кто? – Жуга помолчал, собирая в мыслях воедино все странности своего спутника и продолжил: – Я ж говорил, что ты не задаром взялся нам помогать – так вот он, твой интерес! Зачем кому-то там знать, что у какого-то волшебника дом сгорел? Стреляешь в темноте… не на слух же! – явно наговор, чтоб ночью видеть, так? И поссорил ты нас тогда ловко, ничего не скажешь… И еще – ты ведь плакал тогда, у пепелища? А я-то гадал, что ж ты тогда отвернулся… То-то мне браслет покоя не давал!
– Какой еще браслет?
– Теперь-то какая разница, – безразлично сказал Жуга. – Все равно отобрали, сволочи… А что, я угадал?
– Почти, – кивнул тот, и Жуга сдавленно выругался, когда веревка снова сдавила шею.
Оба снова умолкли, и на сей раз уже надолго. Жуга морщился и кривился, силясь продрать колтун на ресницах, да все без толку.
– Там, на улице что? день? ночь? – спросил вдруг он. – Здесь вообще видно хоть что-нибудь?
– Очень даже видно…
– Куда нас засадили?
Зерги осмотрелся, насколько позволяла веревка.
– Маленькая такая каморка, – наконец сказал он, – шесть шагов на пять… потолок низкий… Дверь вроде крепкая… Что еще?
– Окошко есть?
– Нет.
– А дыры, там, какие-нибудь?
– Не так, чтоб очень много. В стенах, разве что.
– Дверь не скрипит?
– Вот уж не знаю. Не выходил я. Да и что тебе с того скрипа?
– Как сказать, – усмехнулся тот, – петли дверные многим скрипят, многим – поют… Гм… корабль… – Как-то некстати пробормотал вдруг Жуга и снова умолк.
– Что делать будем?
– Для начала нехудо бы от веревок избавиться, а там – видно будет.
– А получится? – засомневался Зерги. – Тут и шевельнуться-то больно. Или придумал чего хитрого?
– Может, и придумал. Спробовать хочу одну штуку – вдруг получится. Только молчи и не рыпайся, если что…
На мгновенье Жуга умолк, прислушиваясь, и вдруг принялся тихонько насвистывать, морщась от боли в разбитых губах.
– Эй, ты чего? – насторожился Зерги, но тот мотнул головой: «Не мешай.»
Жуга медленно перебирал созвучия, меняя тон и высоту; длинные и короткие звуки шли чередой, безо всякого смысла и порядка, пока постепенно не осталось всего три ноты. Казалось, Жуга заблудился в этих звуках, без конца повторяя одно и то же, но шло время, и Зерги неожиданно поймал себя на мысли, что простенький этот мотивчик всецело его захватил. Было в нем что-то влекущее, некий непонятный ни уму, ни сердцу зов. Зерги задумался, соображая, что бы это могло значить, и в этот миг его босую ногу тронули чьи-то холодные когтистые лапки.
Истошный визг разорвал тишину, резанул по ушам. Жуга выругался, стиснул зубы и так резко вскинул голову, ударив Зерги в затылок, что чуть было снова не лишился чувств. Зерги прикусил язык и смолк.
Когда боль в голове утихла, Жуга обнаружил, что один глаз у него открылся, хотя и не полностью.
– Нет худа без добра… – пробормотал он и прислушался. Снаружи было тихо – похоже, на шум в их каморке никто не обратил внимания. Жуга вывернул шею и покосился на Зерги. Тот всхлипывал и трясся мелкой дрожью.