Чтение онлайн

Каяться? В чем? Что сделал он нехорошего? Жена была для него богиней, семья смыслом, в чем его вина? В чем?

Но Аля… Она стояла напротив, ледяной пронизывающий ветер неистово трепал ее волосы, струи дождя заливали ее всю, она стояла просто, спокойно и прямо, она ждала…

Никогда Сергей не знал другой женщины, не влюблялся и не желал, был серьезен и предан. В голове не укладывалось - как можно захотеть, возлюбить кого-то, кроме его ненаглядной Варвары. Он отдал всего себя ей одной, она была его частью, большей частью. Он растворился в ней, не хотел, не мог жить без нее, без детей, он существовал лишь для них. И вдруг… Он видел женщину, но не ощущал никаких мужских чувств, смотрел в ее глаза и сознавал что погибает, но не понимал почему. Ничто вокруг не изменилось, но эти минуты, эта вечность, перевернули для него вселенную.

– Идемте, - выдавил он, злясь на себя, свои ощущения, не поспевая за ускользающими, прыгающими в пустоту мыслями. – Идемте.

Идти было совсем непросто. Девушка шла рядом, оступаясь, скользя и запинаясь о скрытые в грязи колдобины. Шагать по сплошной вязкой жиже, утопая высокими каблуками, было невозможно. Брели кое-как. Впереди на горизонте полыхнуло, ветер донес обрывки далеких громовых раскатов. Гроза в октябре? Впрочем, ничто уже не удивляло в эту безумную ночь.

– Можно я буду держаться за Вас? – спросила Аля, в очередной раз, скользнув по раскисшей глине.

Крепко взяла его под руку, на мгновение чуть повиснув, тут же выпрямилась, и пошла увереннее, тверже. От неожиданности у Сереги подогнулись колени, он как-то вдруг оробел. Видел же, как ей непросто дается каждый шаг, не понимал, как можно приехать в такой неподходящей обуви. Хотел сам предложить, поддержать ее за руку, но почему-то стеснялся, трусил чего-то. От ее хрупкой, но какой-то сильной руки шли электрические волны, он это ясно чувствовал. В груди что-то ширилось, росло, заполняя его целиком. Усталость уходила прочь, уступая место бесшабашной лихости. Тяжелая голова светлела, мысли угомонились, затихли. Становилось легко и просто, естественно как-то.

– Далеко идти?
– спросила она, вглядываясь в плотную мокрую муть, где по обеим сторонам утонувшей в грязи дороги, слабо просматривались ряды покосившихся сельских изб.

Деревня уже спала, лишь в редких домах запоздало вечеряли. До деда Андрея было километра полтора, Сергей жил напротив. Дальше за огородами раскинулось большое рыбное озеро, собиравшее в лето огромные стаи диких гусей и уток. Идти нужно было прямо, пройти старое кладбище, стоящее почему-то посреди села. Раньше, когда-то давно, оно стояло на краю, но деревня строилась, заселялась, и погост оказался, чуть ли не в центре. Затем повернуть направо, а там уже совсем рядом. Все это, малоразговорчивый Сергей выпалил без запинки, немало удивляясь самому себе.

А гроза медленно приближалась, дождь понемногу стихал, яркие зарницы выхватывали мрачные вереницы тяжело идущих туч, гремело все сильнее и ближе. Ветер подобрел, стал мягче, теплей...

– Расскажите о селе, о людях, - попросила Аля.

Она шла рядом, слушала, держась, прижимаясь иногда сильно к податливой Серегиной руке. Промокшая насквозь, озябшая, она внимательно смотрела под ноги, иногда поднимала голову, видела его лицо.

Голова окончательно прояснилась. Мысль работала быстро и четко. Хотелось говорить, рассказывать ей обо всем. Доверять. Он шел легко, видел ее лицо, глаза, чувствуя искренний интерес к своим рассказам. Сергей говорил, да что говорил, вещал, пел. Давно уже никто не просил его что-либо рассказать, донести. Оказывается, ему этого не хватало. Ни один человек не слушал его так внимательно, терпеливо и неподдельно, как эта девушка. Женщина. Чувства были приятными, легкими. Ощущение нужности, причастности, охватывало его. Он знал, что без него она не дойдет, не найдет нужный дом, заблудится, потеряется, раствориться в осенней тьме.

В перерывах между вспышками дорога, село, тонули в кромешной мгле, чудилось, будто весь мир куда-то провалился. Не осталось никого кроме них, все спряталось, скрылось, унеслось. Это сближало, окутывало завесой тайны, тревожило… Казалось, никогда не кончиться ночь, гроза, дождь, они будут идти вместе, рядом, время будто остановилось для Сергея. Он неожиданно встревожился, встрепенулся, но тут же, сник. Было хорошо, спокойно.

Вдруг Аля вскрикнула негромко, осела на подогнувшихся ногах, охнула, но сразу выровнялась, остановилась.

– Что? – не на шутку струхнул Сергей.
– Аля, что?..

– Я, кажется, сломала каблук, - она подняла ногу, и он увидел изящный сапожок с бессильно болтающейся шпилькой.

– Больно?- встревожился Сергей.

– Вроде бы нет, – в голосе расстройство и отчаяние.
– Что теперь делать, как дальше идти? – она отвернулась, притихла, ему почудилось тихое всхлипывание.

Опустился на колени прямо в грязь, взял в свои руки злосчастный сапожок, оторвал каблук совсем, положил себе в карман.

– Что-нибудь придумаем, – он поднялся, заглянул в промокшие то ли от слез, то ли от дождя, такие близкие волнующие глаза.

Порыв ветра отбросил темную вьющуюся прядь густых волос. Что-то блеснуло и тут же погасло. Сергей увидел две маленькие золотые капли сережек в виде ползущей то ли ящерки, то ли саламандры. На месте глазка стоял крохотный бриллиант, именно он искрился и сверкал в отблеске молний. Еле отвел завороженный взгляд.

Решился. Схватил Алю на руки, прижал и понес, зашагал, бухая сапожищами и разбрызгивая все вокруг. У него за спиной вырастали крылья, он шел, летел вперед, навстречу грозе, молниям, громовым раскатам, бесконечности…

Он не замечал ничего, видел лишь удивленно, в упор, не мигая, смотревшие на него зеленые, цвета морской глубины, близкие глаза. Сергей шагал и шагал, говорил что-то, запинался, усилившийся дождь заливал его лицо, а он все торопился, мчался, переступая какие-то бугры, скользкие рвы, обходя непонятно откуда возникающие невысокие металлические оградки. Боковым зрением пригрезились темные покосившиеся кресты, обветшалые могильные памятники, мокрые почти уже стершиеся надписи…

Он все прижимал и прижимал ее к себе, не чувствуя тяжести. Аля смотрела спокойно, без напряжения. Сергей тонул, растворялся в этом взгляде, выныривал на секунду, и опять, опять скрывался в манящем, зовущем, ускользающем изумруде этих чудесных, ослепляющих глаз…

* * * * *

Страшной силы треск разорвал пылающее небо зигзагообразно надвое. Шибануло так, что природа содрогнулась от ужаса. Сергей будто налетел на что-то, встал, оцепенев от страха…

Все вокруг окутал сплошной плотный туман, в небе взрывалось и гремело. Он стоял по горло в ледяной воде озера, а волны били и били в лицо, накрывали с головой, загоняли в остывающую глубину. Его трясло, он крутил головой, не видя спасительного берега. Ноги утопали в илистом дне, холод сковывал, сжимал, пронизывал до последней клетки.