Шрифт:
Александр Найденов
Ошибки молодости
рассказ
1.
Самая красивая, нежная, одна единственная, любимая! Эти слова приберег Олег Русаков для Ани Уфимцевой, девушки действительно обаятельной, умной, вежливой - а между тем, из-за этой замечательной девушки ему предстояло завтра убить человека или самому быть убитым. Олег стоял у прилавка в охотничьем магазине, смотрел на десяток разнокалиберных патронов - вытянутые их пули целились ему в лоб, когда он наклонялся над стеклянной витриной. Было абсолютно не страшно и подтверждало мысль, что два патрона, пара пистолетов, дуэль - вот лучший выход из ситуации. Дело оставалось за малым - пистолеты и патроны достать.
– Можно мне взглянуть?- спросил он у продавца.
– На что взглянуть?- переспросил у него продавец, мускулистый парень в футболке.
– Восьмизарядный, служебный...
– Лицензия с собой есть?- поинтересовался продавец и не сдвинулся с места.
– Есть, только дома. Мне пока посмотреть. Хочу выбрать. Я потом приду покупать.
– Пистолеты не даем без лицензии.
– Посмотреть...
– Не даем.
По тону мускулистого парня в футболке было понятно, что спорить с ним бесполезно. Возле Олега Русакова хмыкнул Колосов и отошел от него.
– Самурайские мечи - в свободной продаже?- спросил Колосов у другого продавца за соседним прилавком.
– В свободной,- ответил ему продавец.
– В свободной?- не поверил своей удаче Колосов.
– Они же сувенирные, без закалки,- пояснил продавец.
Грозные самурайские мечи оказались игрушками. В магазине имелся еще один прилавок для свободной продажи - с газовыми балончиками и пневматическим оружием. Русаков и Колосов сошлись около него, постояли.
– Что можно сделать из пневматического нагана? Глаз выбить Колосову? Лоб ему такой пулькой не прошибешь,- подумал Олег. Он печально сказал: Не годится.
– Не годится,- поразмыслив, согласился с ним Колосов.
Они вышли из магазина, остановились.
– Можно у инспектора оформить лицензию. На охотничье гладкоствольное ружье дадут через месяц,- предложил Русаков.
– Еще целый месяц ждать?! Я тебя хочу придушить! С самого утра терплю, понял?- сказал Колосов.
– У меня такая ж фигня,- огрызнулся Русаков.
Нервы начинали сдавать. Оно и понятно. Денек выдался не из легких. Они объездили с утра городские рынки, на которых, если верить газетчикам, можно запросто было купить даже ракетный комплекс. Они подходили на рынках к сомнительным личностям и, оглянувшись, интересовались, как купить пистолет? Те улыбались им щербатыми ртами и отвечали: "Не знаем",- а потом, когда они отходили, шептались о чем-то с другими личностями, не менее сомнительными, чем сами. Охранники рынков подозрительно косились на них. И даже один раз им пришлось удирать, когда охранники им сказали: "Ребята, пройдемте с нами". Но самое противное было ходить повсюду вдвоем и разговаривать иногда.
– Что предлагаешь? Драться кухонными ножами?- спросил Русаков.
За последний месяц они дрались два раза. Правда, не ножами - так просто, на кулаках. Оба раза им помешали: женщины кричали из окон, грозили вызвать милицию - и победа осталась неясной.
– Не ножами,- ответил Колосов.- Зачем мне позориться, резать тебя, как цыпленка? Залезем на телевизионную башню - там не помешает никто. Драться будем на смерть. Проигравший полетит вниз.
– С башни?- уточнил Русаков и почувствовал, как у него засосало внутри.
– С башни, с верхней площадки. Триста метров. В лепешку,- подтвердил Колосов и добавил.- Если ты не ссыкун. Завтра приходи в девять утра. Все и решим. Или не приходи - как знаешь.
2.
Они расстались до завтрашнего утра. Олег шел к себе в общагу, иногда оборачивался и видел незавершенную постройку в форме поганки на длинной ножке, с маленькой шляпкой наверху - заброшенную бетонную башню, которая много лет маячит над городом. Любители острых ощущений, чтобы посмотреть на город с высоты птичьего полета, краской намалевать на стене свое имя, выпить на ветру баночку пива, забирались на верхотуру двумя путями - это было в городе всем известно: карабкались по строительной арматуре внутри башни, или снаружи - по шаткой пожарной лестнице. Уже поубивались десятка полтора подобных любителей. Олег не трусил дуэли, он не боялся смерти, но падать с такой высоты ему было жутко. Чем дольше он старался побороть страх, тем сильнее злился на Колосова, который вместо честного поединка, придумал такую пытку. "Гад! Извращенец! Козел!"- с ненавистью он думал о Колосове и креп в убеждении, что Аню нужно спасать от подобного негодяя.
В общаге соседей не было в комнате. Олег прилег на кровать, хотел, но не смог уснуть, сел за стол - писать письмо маме.
"Мама, если ты будешь читать эти строки - значит, меня уже нет. Я понимаю, как тебе тяжело и очень сочувствую тебе, мама, но другого выхода я не нашел. Мама, береги Алешку,- писал он про брата.- Алешка, слушайся маму".
Олег смял листок, долго рвал его на мелкие клочья - чтобы криминалистам невозможно было прочесть, обрывки выбросил в форточку. Он подумал, что давать советы никому он не в праве.
"Мама и Алешка, прощайте! И простите меня! В смерти моей никого не вините. Я решил сам. Олег".
Русаков остался доволен новым текстом: он звучал лаконично и мужественно. Олег спрятал листок в свою тумбочку, начал писать письмо Ане. Это оказалось сложнее: признаваться в любви мужественно не получалось. Он решил начать так: "Аня, проблема в том, что все красивые девушки уже заняты. Со школы, что ли, их разбирают, или даже с детского сада? Но когда сельские парни, такие как я, приезжают учиться в город, каждую красивую уже сторожит кавалер. Поэтому наша встреча, Аня, не могла пройти гладко. Ты красивая - в этом моя беда..."
"Стоп!- сказал себе Русаков.- Какая моя беда? Это радость! И как ей отдать письмо? Отправить почтой? Надо точно знать номер дома. Кавалер, кавалер... На Колосова как бы настучал, гниду! Все подумают, что я настучал".
Олег разорвал письмо, снова выбросил в форточку. Он решил сказать Ане лично - не о дуэли, только о своем чувстве. Русаков отправился к Ане пешком, он старался не замечать башню в форме удлиненной поганки.
3.
Впереди по бульвару появился разукрашенный фасад здания - ночной клуб, где он увидел ее. Как все было понятно в этом клубе месяц назад, как было весело! На маленькой эстраде высокий гибкий конферансье, поворачиваясь то вправо, то влево с артистичным взмахом руки, объявлял номера. Пели песни неизвестные исполнители и из кожи лезли, старались так, что даже после грустных песен все равно было весело. Танцевальная группа поддавала жару, посетители ждали эротическую программу, а пока выпивали за круглыми столиками или танцевали на пятачке у эстрады.
Все красивые девушки были заняты. Самою красивой была Аня. Их столик помещался за зеркальной колонной. Она разговаривала с Колосовым и с другой парой, парнем и девушкой, не такой красивой, как она - и с сочных, ярких губ ее не исчезала улыбка. С первого взгляда Олег понял: настоящая радость, праздник возможны только рядом с этой девушкой с блестящими, смеющимися глазами. На "белый" танец Русакова пригласила подвыпившая толстушка, обхватила его шею локтем, подпевала слова с эстрады, прижималась будто в экстазе. Слушать ее было противно. Очень несправедливо, думал Русаков, что ему досталась толстушка, а не та красавица за зеркальной колонной.