Оскар
Шрифт:
Вспоминать было трудно, говорить – тем более.
Бабушка Александра ещё раз вытерла мокрые глаза платком.
Томка слушала её, хмурилась, кусала мизинец.
Мария просто смотрела в небо.
– Вот поэтому мы по весне оформились и двинулись из того злого города сюда, к воде, всё дело знакомое, рыбацкое. Ладно, чего уж плохое-то вспоминать, о хорошем думать надо. Особо вам, молодым!
Сразу, вместе, не сговариваясь, замолчали.
Минуту была тишина.
Первой вскочила, поднялась со ступенек, подпрыгнула со смехом Томка.
– Пора уходить, скоро одноглазый с начальством сюда заявится!
– Не надо так!
Всё время Зоя была рядом, при разговоре, молча слушала, не перебивала, а тут вспыхнула, почти закричала.
– Чего ты?!
Томка развела руками.
– Не надо на него так: одноглазый, одноглазый! Ему же обидно, как будто мы все на него обзываемся…
– Так он же не слышит!
– Всё равно! Он хороший, он для всех нас старается…
Зойка отвернулась к перилам, Мария обняла её сзади за плечи, погрозила пальцем растерявшейся Томке.
– Ты права, Зоя. Мы больше так не будем. Давайте теперь его всегда называть…
– Его Сергей звать!
Зойка крикнула не оборачиваясь, а бабушка Александра прищурилась понимающе, улыбнулась в сторону Марии и Томки.
– Хорошо, хорошо, Зоинька. Будь по-твоему, правильно ты это нас поправила. Мы же не хотим незнакомого человека походя обижать, так ведь, девчата? Мы с Зоей пошли домой, деда предупредим, что пора готовиться на собрание.
Бабушка Александра прямо с крыльца закричала в сосны.
– Санька! Внучок! Ритку свою бери, идти нам нужно.
– Иду-у!
Из-за кустов донёсся тоненький, но решительный голосок.
Мария отряхнула юбку, осмотрелась, сняла с плеча сосновую иголку.
– И нам пора. Идём, Томка, показывай, какое ты жильё ты нам присмотрела.
– Ура!
Не успели.
Прямо на тропинку, ведущую к дому-правлению свернула военная легковушка.
– Вот те на!
Ловко, без особой суеты, бабушка Александра подхватила одной рукой Саньку, второй – козу за верёвочку, и с Зоей, все вместе, они незаметно пропали за кустами бузины.
– А…
– Стой. Не показывай, что они важные. Сейчас доложим, что всё сделали как надо, и спокойно уйдём.
Мария шагнула навстречу приехавшим.
По тропинке к дому шли трое: Сергей, ещё один мужчина в военном френче, в сапогах, и гражданский, солидный, в пиджаке с галстуком, с портфелем.
– Вот и хозяйки наши!
Высокий, ладный, Сергей обернулся к своим попутчикам, широко повёл рукой в сторону Марии и Томки.
Заулыбался.
– Порядок в правлении наводят.
– Здравствуйте, девушки!
Тот, что в пиджаке, поздоровался, приподнял шляпу.
– Вас тут Сергей Викторович не обижает, не нагружает обязанностями? Нравится вам здесь?
– Нравится. Лишней работы пока нет, справляемся.
Надо было быть спокойной, за спиной дышала Томка, переминалась с ноги на ногу.
– Это хорошо. Хорошо, что с первых дней в вашем колхозе, в вашем новом трудовом коллективе, есть порядок. Ну, показывайте, что удалось сделать, где помещение, в котором мы сегодня будем общаться с народом.
Не дожидаясь ответа солидный шагнул к ступенькам.
За его спиной Сергей отчаянно замахал рукой в сторону Марии.
Она не понимала, морщилась, молча спрашивала, что он хочет.
– В машине! В машине!
Сергей успел на ходу прошептать и махнул в сторону легковушки.
– У водителя возьми.
Мария пожала плечами.
Водитель вынес из машины что-то небольшое, завёрнутое в полотенце.
– Осторожней только с этим, стекло!
Развернула и тут же захохотала.
– Томка! Бежим быстрее.
Пока начальство, осматриваясь, рассуждало о чём-то на крыльце и одобрительно рассматривало высокие сосны, Мария и Томка проскочили в дверь дома.
– Он действительно молодец!
– Кто?!
– Да председатель наш.
– А чего такого он ещё успел сделать?
– Вот!
По уже подсохшему полу, между скамеек и стульев, Мария добежала до красивого стола президиума и, размотав тряпку, поставила на стол сияющий графин.
– Вот! Додумался же! Не позабыл!
– Да-а, молодец!
Томка с восхищением, осторожно, повертела в руках стеклянную штуку.
– Всё по-настоящему!
Тут же, не мешкая, Томка притащила из другой комнаты, из той самой, где Мария оставила свои вещи, синий чайник.
– Вода есть?
– Да, много!
Налила воду в графин, обтёрла его краем скатерти. С довольной улыбкой примерилась и торжественно поставила графин точно в центр стола.
Обе расхохотались.
– Так, Томка, ты беги переодевайся, ну, к тем, у кого ночевала…
– А ты?
– Чего мне с чемоданом по улице носиться, народ уже, наверно, в правление идёт. Поднимусь во вторую половину, наверх. Там умоюсь, причешусь. Дай мне чайник и ключи.
– Только не опаздывай! Я тебе место там займу.
– Хорошо.
Небольшая прохладная комната, не на солнечной стороне.
Два окна открыты, ветерок.
Чемодан, узел.
Усталость.
Присела на кровать.
Без простыней.
Ну и что? Всё сначала?
Сейчас все будут много говорить, потом начнут подписывать заявления.