Чтение онлайн

Вождь и солдат переглянулись, но ничего не сказали, и мы двинулись в путь к деревне клана Белых Черепов.

До деревни мы добрались за три дня. Основная масса живущих там орков состояла из стариков и взрослых мужчин. Все воины были одеты в броню, носили за поясами ятаганы и, казалось, были готовы в любое мгновение дать отпор врагу.

– Куда делись ваши женщины? – задал я вопрос Агар-тору. – Неужели воины не могут добыть их себе?

Вождь немного помялся, но все же ответил:

– Уважаемый, принципы воспитания орков отличаются от вампирских и человеческих. Когда мальчику исполняется десять лет, его отправляют в военный лагерь, общий для всех кланов. Там он воспитывается до совершеннолетия, после чего возвращается в клан. Женщины у нас тоже общие для всех кланов и живут в хорошо охраняемом подземном убежище. Для всех устанавливается очередность, от какого клана они будут рожать в определенный год, и чем сильнее клан, тем чаще от него будут рожать женщины. Наша очередь была совсем недавно, и следующий раз будет только через пять лет. До этого времени мы точно не доживем, так что вместе с потерей молодых членов клана мы утратили и надежду на то, что нам дадут еще раз зачать детей.

Мы зашли в дом к вождю и пообедали мясом и постными лепешками. Затем обговорили вопрос оплаты. Все было просто: я делаю, что захочу, но вождь платит только за уничтожение тех деревень и воинских отрядов, ликвидация которых выгодна лично ему, и в этом случае цена устанавливается в три крупных алмаза. Это меня полностью устраивало. Начать мне предстояло с нападения на деревню клана Серых Кабанов.

– Ну что, пошли знакомиться с отрядом, Каин? – было заметно, что Агар-тор чрезвычайно доволен заключенной сделкой.

Возле дома я увидел выстроенный в четыре ряда отряд. От одного его вида мне стало не по себе – в полном вооружении, закованные в броню, в шлемах, усеянные боевыми шрамами орки выглядели жутко.

Агар-тор махнул рукой. Из строя вышли несколько воинов и направились к нам.

– Это десятники, – пояснил вождь. – А вы командир отряда.

– Давайте поговорим, – предложил я.

Мы отошли от строя и уселись на траве.

– В первую очередь, я бы хотел спросить, где можно достать таких великолепных скакунов? – спросил я, показывая на огромного ездового волка вождя, который бегал по деревне, играя с детворой.

Орки покачали головами, и один из них, самый исполосованный шрамами, прогудел:

– Это невозможно. Все волки выращиваются в яслях до определенного возраста, а затем раздаются самым уважаемым воинам. Никому из нас волк не положен по статусу.

Я нахмурился:

– Я не спрашиваю, что вам положено, а что нет. Я спрашиваю, где можно достать ездовых волков на весь отряд?

Орки замолчали, переглядываясь. Агар-тор внимательно посмотрел на меня и спросил:

– Ты хочешь посадить весь отряд на волков?

Я кивнул. Вождь помялся, но все же сказал:

– Каин, я сам за принцип – нет ничего невозможного, но то, что ты предлагаешь – чересчур даже для меня. Объясню, почему. Все волки выращиваются в специальном лагере, который охраняется воинами трех сильнейших кланов, и доступ к ним запрещен всем, кроме дрессировщиков. Когда приходит время раздавать взрослых волков, дрессировщики с помощью собственной магии привязывают волка к новому хозяину, которому он будет служить всю жизнь. Так как зверей мало, то ежегодно лишь не более пятидесяти самых заслуженных воинов и вождей кланов могут рассчитывать на обладание собственным волком.

– Тогда я перечислю то, что нам нужно будет сделать, а вы меня поправите, если я не прав. Во-первых, необходимо проникнуть в дрессировочный лагерь, во-вторых, заставить дрессировщика привязать к нам волков и, в-третьих, – без потерь уйти оттуда.

Вождь кивнул:

– Все верно, только невыполнимо.

– Как можно заставить дрессировщика привязать волков? – игнорируя его реплику, спросил я.

– До сих пор никому не приходило в голову попробовать подкупить или принудить дрессировщиков, – немного подумав, ответил Агар-тор. – Волки – общее достояние кланов, и никто никогда не пытался присвоить их.

– Когда-то все случается впервые, – иронично заметил я.

Десятники и вождь глядели на меня как на сумасшедшего.

– Сейчас я оглашу отряду два нововведения. После этого всем отдыхать, завтра мы выдвигаемся к клану Серых Кабанов. Нам нужно раздобыть денег для подкупа, начнем с пряника.

Я встал и обошел строй, присматриваясь к каждому воину.

– Воины! С завтрашнего дня вы будете моими, начиная от макушки и кончая подошвами сапог. Мне плевать на то, что вы о себе думаете, с завтрашнего дня будет только одна оценка: нужны вы мне или нет. Поэтому решите для себя, чего вы хотите. Остаться здесь и закончить свою жизнь беззубыми стариками в каком-нибудь другом клане или сложить голову в бою, зная, что через десять лет ваше имя будет известно в любой семье клана, а каждый сопливый мальчишка будет жить мечтой оказаться на вашем месте в этом строю. Решайте сейчас, потому что завтра будет уже поздно, завтра вы будете моими, и я поведу вас к своим целям, своим мечтам. Цели вашего клана идут рука об руку с моими целями, поэтому, чем сильнее и могущественнее становлюсь я, тем сильнее и могущественнее будет становиться ваш клан.

Я сделал паузу и оглядел строй. Вокруг царила мертвая тишина, даже дети, стоявшие рядом, слушали меня молча.

– Чтобы к завтрашнему утру ни у кого на броне, на одежде и на теле я не видел знаков, хоть как-то способных выдать вашу принадлежность, – продолжил я. – Враги не должны знать, к какому клану мы принадлежим, поэтому пусть каждый проверит своего товарища, точно ли выполнен мой приказ. Цена за его нарушение – смерть ваших детей и родителей.

Никто даже не дернулся, когда я приказал им распрощаться с метками клана. Орки понимали цену ошибки, это я видел по их лицам.

– До завтрашнего утра перекрасьте броню в серый цвет, чтобы никто даже случайно не мог опознать вашу родовую принадлежность. Далее. Разговаривать в походе без разрешения строго запрещается, кричать боевые кличи запрещается, в случае крайней необходимости – все переговоры вести только на всеобщем языке. Те, кто его не знает, становится немым, как рыба. Всё, все свободны, завтра с восходом солнца выступаем, – сказал я и пошел в хижину вождя.

Он пристроился рядом, и я почувствовал на себе его удивленный взгляд.