Чтение онлайн

Ее мийнэ следовало держаться кротко, но Лаверн не из тех, кто прощает людям слабости. Ей их никто не прощал…

Тогда глава Капитула затаил на нее обиду, и Мария знала: однажды он отыграется. Пока гарантом безопасности Лаверн выступал король, но что случится, когда у него закончатся причины защищать Вольный клан?

Страх преследовал Марию постоянно. Он, как ноющая боль, то утихал, то усиливался, но никогда не покидал провидицу. Ядовитая змея, живущая в груди. Сон Марии растревожил ее, и та ужалила прямо в сердце.

Мария хотела уже разбудить Лаверн и поделиться опасениями, но услышала голоса, доносящиеся с улицы. Ей не нужно было выглядывать из окна, чтобы опознать говорившего – этот голос и насмешливые интонации она узнала бы даже через десятилетия. Не прошло и пяти лет, как она услышала его снова. И если так, то обе они глупы – и она, и Лаверн. Кэлвин предупредил, что северный лорд вернется, чтобы забрать свое, едва они отъехали от границ Кэтленда. Мария тогда покачала головой, а Лаверн рассмеялась ему в лицо – едким, горьким смехом. Наверное, тогда она была бы счастлива, если бы Сверр вернулся.

Тогда… но теперь у Лаверн есть цель. И змеиный лорд, который оказался там же, во дворе. Меч его полыхал так, что и за крепостными стенами видно было, наверное. Глупец. Кинется, и Сверр его упокоит.

Мария сжала кулаки и позволила себе выдохнуть.

– Что там? – сонно поинтересовалась Сэм, выглядывая у нее из-за плеча.

– Призраки, – сдавленно ответила Мария и вдруг поняла, что увиденное начало сбываться.

Сэм метнулась к сундуку и через минуту, уже одетая, натягивала тетиву лука. Змеиный лорд к тому времени уже погасил меч и отправил своих людей прочь. Все тело Кэлвина охватило синеватое сияние, как всегда случается перед битвой или поединком. Лаверн замерла беззащитной фигуркой в компании воинственных мужчин. В подобных противостояниях женщины обычно не выигрывают. “Этот мир построили мужчины, – наставляла Марию владелица ее первого борделя. – И они никогда не позволят женщине им править”.

Лаверн считала иначе, и Марии было боязно, что за тщеславие и самоуверенность ее мийнэ однажды поплатится.

– Я сниму его, – дерзко заявила Сэм, целясь прямо в сердце Сверра.

– И думать не смей! – испуганно вскинулась Мария, заслоняя грудью проем окна. – Жить надоело?

Она обернулась, воровато выглянула во двор. Лаверн что-то говорила Роланду, а Сверр, будто почувствовав взгляд Марии, поднял глаза вверх. Под его взглядами она всегда цепенела. С того самого дня, когда он выкупил ее из одного из самых дорогих публичных домов Эссирии и привез в свой мрачный замок на скалистом берегу Моря Убийцы.

Роланд, мрачный, как грозовая туча, ушел, оставив Лаверн со Сверром наедине. Ожидаемо, тот потерял к Марии всяческий интерес и больше не отводил взгляда от ее госпожи.

Кэлвин ввалился в комнату, злой, как велл. Голубое сияние исчезло, но его светлые волосы оставались подернуты слоем инея – остатки выплеснутой силы все еще вихрились вокруг воителя. Кэлвин оставался твердым и непоколебимым: что в своих убеждениях, что в решениях, что в привязанностях. Не мужчина – кремень. Когда-то Марии нравились такие… Давно. До встречи со Сверром.

Ни говоря ни слова, Кэл подошел к столу, налил в чашу сладкого эссирийского вина и залпом осушил. С грохотом водрузил сосуд обратно на стол и посмотрел на девушек исподлобья.

– Кто он? – Сэм кивнула в сторону окна, пристраивая лук и колчан у кровати.

– Воплощение велла на земле, – хмуро ответил Кэл, присаживаясь на хлипкий стул, который тут же под ним закачался. Неустойчивый, как и нынешнее положение Лаверн, подумала Мария. – Дух Хитреца в человеческом обличье. – Он одарил Марию неприязненным взглядом, будто именно она была виновна в том, что Сверр сейчас стоял в замковом дворе змеиного лорда. – Теперь точно не отвяжется!

На этот раз Мария была с ним согласна.

– Отвяжем, – лениво пожала плечами Сэм и улеглась на кровать, примостив ноги в легких кожаных сапогах прямо на изголовье. Она казалась беззаботной и расслабленной, но Мария знала: лучница всегда собрана и готова отразить удар. Или нанести его.

– Чего он хочет? – спросила Мария шепотом, словно Сверр мог ее услышать.

– Не тебя, не трясись, – огрызнулся Кэлвин. – Но и тебя использует, чтобы к ней подобраться. Каждого из нас, будь уверена. Если предашь ее…

– Не предам, – перебила Мария. Ее задели слова Кэлвина, его уверенность, что после стольких лет она может изменить мийнэ, наплевать на все, через что они прошли вместе. Пусть дорога Лаверн и была тернистой, но она всегда заботилась о Марии как о сестре, любила ее и защищала от каждого, кто смел даже косо взглянуть на провидицу. Впрочем, Кэлвин изначально не сильно верил Марии, и лишь твердое слово Лаверн стояло на пути его пренебрежения. Из-за мийнэ Кэлвину пришлось с Марией смириться. – Я присягала ей на верность, как и ты.

– Ему ты не присягала, но была верна. Даже после отъезда из Клыка. Напомнить, что ты говорила ей тогда? Если скажешь снова, я лично заткну тебе рот.

– Я была его собственностью, – ядовито огрызнулась Мария, отворачиваясь к окну. – Как и ты. Помнится, ты тоже не сильно бунтовал, пока с тебя не сняли ошейник!

Ей был неприятен этот разговор, но еще противнее, что Кэлвин больше не сдерживался при посторонних. Она поймала заинтересованный взгляд Сэм и отвернулась к окну. Ворошить прошлое решительно не хотелось, оправдываться – тем более. Лаверн стояла во дворе одна, сжимая кулаки и не шевелясь. Плащ лежал у ее ног бесполезной тряпкой.

– Мы нужны ей, – твердо сказала Мария и, не дожидаясь реакции воителя, покинула спальню.

Северный шаман пришел ночью.

Сел у изножья кровати Ча и смотрел тому в лицо пристально, выжидающе. Ча приподнялся на локтях и, взглянув в лицо давно умершего, тут же отпрянул – из глаз шамана на него смотрела бездна. Смерть всего сущего.

– Ты не должен был выжить, – бесцветно произнес шаман и вздохнул. – Где я ошибся?

Казалось, этот вопрос мучает его, при этом что смерть, что жизнь Ча представляли для него не событие, а лишь результат некой формулы – одной из тех, которыми были заполнены его рабочие свитки. Черные чернила на пергаменте. Буквы, сплетающиеся с другими буквами. Ровная вязь слов.