Ослепление
Шрифт:
Нет, это уж слишком! Хитроумный воришка, благополучно избегавший всех приготовленных для него ловушек, оказался не кем иным, как его обожаемой, несравненной невестой!!! Она так нагло водила его за нос все это время, а он был абсолютно слеп от любви – и как последний дурак ничего не замечал! Какой же он болван! И как, должно быть, она потешалась над ним за его спиной! Тысяча чертей, она наверняка и сейчас смеется над ним – после вчерашнего-то вечера!
– Ну уж нет, будь я проклят! – прорычал Брент в ярости, сжимая в кулаке шарф. Он вскочил с кресла и ринулся к двери. – Больше ей не придется смеяться надо мной!
ГЛАВА 17
Как только Андреа открыла на стук, Брент ворвался в номер, несмотря на то, что девушка выглядела совершенно сонной и явно только что поднялась с постели.
– Да закройте же вы эту проклятую дверь! – рявкнул он. – Не то весь отель узнает о вашей двуличной игре!
Не в силах отвести от него взгляд, полный немого испуга, Андреа повиновалась. Застигнутая врасплох, завороженная диким блеском в его золотистых глазах, она невольно отступила, тогда как он шаг за шагом безотрывно преследовал ее, кружа по всей комнате.
– Во имя всего святого, что с вами случилось? – спросила она дрожащим голосом.
– Вам не знакома вот эта вещь, моя дорогая? – грубо спросил он, сунув ей под нос обрывок черного атласа. Прежде чем она успела предугадать его следующий поступок, он накинул шарф ей на шею и за свободные концы притянул поближе к себе. Другой рукой он ударил ее по трясущимся губам. – Экие у вас сладенькие губки. И какая медовая ложь сочилась с них!
И он изо всей силы отпихнул ее, словно ему было отвратительно находиться так близко от столь презренного создания. Андреа совершенно безвольно рухнула на диван, причем обрывок черного шарфа все еще оставался у нее на шее. Разбудив в ней самые худшие опасения, он осуждающе посмотрел на нее и произнес:
– Я знаю, что прошлой ночью в театре это были вы, Андреа. Я знаю, что и все предыдущие ночи, когда вы удивляли меня своими поздними прогулками, вы просто-напросто возвращались из ваших воровских эскапад. Я не знаю лишь одного: почему. Почему вы это делали, Андреа?
Не успела Андреа произнести и слова, как из своей спальни выскочила Мэдди, на ходу продевая руки в рукава халата, с абсолютно растрепанной шевелюрой.
– Из-за чего на сей раз вы развели весь этот шум? – строго осведомилась она.
– Из-за предательства любимой мною женщины, – отвечал ей Брент. – Из-за привычки Андреа шляться по чужим номерам в отелях и тешить себя, крадя драгоценности у честных людей! А потом жаловаться и причитать! У нее даже хватило нахальства вернуть мне мои часы после того, как она украла их у меня! – Он снова обратился к Андреа. – Надеюсь, это развеселило вас? Вам доставляло радость делать из меня дурака?
– Нет! – воскликнула она, едва удерживаясь от истерики, в которую ее повергли обвинения Брента. – Пожалуйста! Поверьте, я совсем не хотела этого! Вы же ничего не знаете!
– Тысяча чертей, я действительно ничего не знаю! Ну а теперь – вы уже готовы дать мне объяснения? Вы уже сочинили какую-нибудь сладенькую ложь, снимающую с вас вину за ваше вероломство?
Не дожидаясь ответа, Брент направился в спальню к Андреа и принялся рыться в стенных шкафах, вышвыривая на пол все их содержимое.
– Где ваш тайник, Андреа? Скажите мне сейчас же, не то я разнесу всю вашу комнату! Клянусь, я не успокоюсь, пока не найду его!
– Я… Это в синем дорожном саквояже в углу в туалете, – подавленно прошептала она.
Мэдди тихонько вскрикнула, совершенно ошеломленная тем, что случилось в следующее мгновение. Перед ее изумленным взором Брент вытащил из туалета саквояж, расстегнул и вытряхнул на пол в гостиной его содержимое для всеобщего обозрения. Звенящая, блестящая всеми цветами радуги куча драгоценностей произвела впечатление даже на готового к этому Брента. Мэдди же просто лишилась дара речи.
– Почему, Андреа? – снова спросил Брент, с трудом выдавливая из себя слова сквозь стиснутые от горя зубы. – Я с нетерпением жду ваших объяснений, какими бы хитроумными они ни оказались. И все же хочу вас предупредить: мне надоела ваша изворотливость и ложь. Хотя бы один раз за свою никчемную жизнь постарайтесь сказать мне правду – если только для вас еще что-то значит это слово!
Андреа, обливавшаяся безмолвными слезами, попыталась стереть их со щек трясущимися пальцами и умоляюще взглянула на него.
– Я не хотела это делать, – произнесла она наконец низким, прерывистым от рыдания голосом. – Я никогда не думала, что мне придется красть. И я ненавидела себя за все эти поступки, особенно когда приходилось красть у друзей Мэдди – и они даже одно время подозревали ее.
Он лишь презрительно усмехнулся, взмахнув рукой в сторону сверкавшей на полу кучи:
– Судя по этому, вы довольно успешно справились с угрызениями совести.
– Похоже, что он прав! – пробормотала Мэдди, переведя потрясенный взор с Андреа на ее добычу и обратно. – Но зачем, дорогая моя девочка? Что толкнуло тебя на это?
Андреа закрыла глаза, не в силах вынести сочувствующего взгляда Мэдди. Затем, набравшись духа, она посмотрела прямо в лицо Мэдди и Бренту.
– Я должна была это сделать! Не ради себя, а ради Стиви. Чтобы спасти его…
– Спасти от чего, Андреа? – не выдержав, фыркнул Брент. – От необходимости зарабатывать себе на хлеб насущный в течение всей своей взрослой жизни? Чтобы иметь возможность скупить для него все мыслимые и немыслимые игрушки на свете? Или чтобы воплотить в жизнь его собственную фантазию о доме, полном слуг, которые будут сбегаться по первому его зову? И развлекать малютку, чтобы он не плакал?!
– Нет! – вскричала она, поражая их обоих неожиданной силой, прозвучавшей в ее голосе. – Чтобы спасти ему жизнь! Да, спасти ему жизнь, черт бы вас побрал! Ральф похитил его и угрожал всяческими ужасами! И он отказывался вернуть Стиви до тех пор, пока я не заплачу выкупа за него! И я должна была это сделать, неужели не ясно?! У меня не было выбора! Я должна была вернуть Стиви до того, как Ральф приведет свои угрозы в действие!
– Хватит, я не желаю больше это слушать, – рявкнул Брент, угрожающе взмахнув рукой. – Вы что, в самом деле надеетесь уверить меня в том, что этот человек решится навредить собственному сыну?! Что он такое чудовище и способен требовать выкуп за выдачу своего ребенка в чужие руки?!