Особое задание
Шрифт:
— Он с самого детства ходит без ничего, привык уже к холоду.
— Мы не можем принять эту куртку, возьми ее обратно! — почти в один голос проговорили муж и жена.
Их упорство явилось для И-синя полной неожиданностью. Ему захотелось забрать куртку и уйти восвояси. Но поступить так, значит завалить все дело. И-синь решил поставить все на карту, но не отступить. Он взял куртку, огляделся по сторонам и сказал:
— Мне нужно поговорить с вами, но здесь неудобно, лучше в доме. Что касается куртки, то это ваше дело… — и, не дожидаясь приглашения хозяина, он вошел в дом.
Го Чжэн-юнь недоуменно переглянулся с женой и молча последовал за гостем, Когда они вошли, Сюй И-синь плотно прикрыл дверь. В комнате было темно. Хозяйка, почему-то дрожа всем телом, зажгла маленькую лампочку. Сюй И-синь держался очень спокойно.
— Вам не следует меня бояться, — нарушил он, наконец, гнетущую тишину, — я не разбойник и не сделаю вам ничего дурного. Я офицер Красной армии!
При этих словах хозяева снова растерянно переглянулись. Го Чжэн-юнь почти вплотную подошел к гостю, скрестил руки на груди и, смерив И-синя недобрым взглядом, раздельно произнес:
— Господин офицер Красной армии или кто другой, мы тебя не знаем! Мальчонка — несмышленыш, и наболтал бог знает чего, не стоит его болтовню принимать за чистую монету.
— Брат Го, действительно мальчик еще слишком мал и плохо разбирается в жизни. Но почему вы все время называете меня господином? В нашем советском районе господ уже давно прогнали, а бойцы с крестьянами живут как одна семья.
— А может быть, ты гоминдановец, почем я знаю? — недоверчиво проговорил хозяин.
— Вы мне не верите? Хорошо, я сейчас вам докажу, кто я… — Сюй И-синь обратился к хозяйке: — Сестра, я часто бываю в Лоуфанпине, где живут родственники твоей матери, и знаю многих из них. Су Ю-тин тебе кем приходится?
— Родным братом! — машинально ответила хозяйка, и выражение недоверия сошло с ее лица.
— Ты очень похожа на своего брата. А помнишь, как он вынужден был продать свою семилетнюю дочь, чтобы уплатить долг живодеру Шао? Сейчас этот живодер получил по заслугам. Ваша семья имеет теперь свою землю, а твоя племянница Цзинь-хуа стала председателем сельского молодогвардейского отряда и очень хорошо проявила себя.
— Смотри, он говорит правду! — изумленно взглянула на Чжэн-юня жена.
Го Чжэн-юнь взял гостя за локоть и неожиданно спросил:
— Я слышал, что Красная армия одержала крупную победу. Когда она придет к нам?
Не успел И-синь ответить, как хозяйка засыпала его вопросами о своих родственниках. Сюй И-синь очень подробно рассказывал им о жизни их родственников в советском районе и по лицам Го Чжэн-юня и его жены видел, как радуют их успехи, достигнутые Красной армией и советской властью.
— Рано или поздно Красная армия придет и сюда, — сказал в заключение Сюй И-синь, — но, чтобы ускорить ее приход, надо не сидеть сложа руки.
— А что мы можем сделать? — спросил Го Чжэн-юнь с таким видом, будто готов сию же минуту приступить к выполнению любого задания.
— Сделать можно многое, брат Го, но спешить пока не следует. Мы завтра покидаем ваше селение, но дней через семь-восемь вернемся обратно, тогда я приду к вам, и мы поговорим конкретно. А сейчас самое главное — сохранить наш разговор в тайне!
— Об этом не беспокойся. Мы сделаем все, чтобы Красная армия пришла скорее.
— И предупредите Те-чжу, чтобы он молчал обо мне!
— Ему уже из-за тебя влетело от отца! — усмехнулась хозяйка.
Сюй И-синь подробно расспросил Го Чжэн-юня о каждой семье в деревне, о самых бедных крестьянах, выяснил, кто замешан в связях с бандитами. После этого он тепло распрощался с хозяевами и ушел.
На следующий день У Чжи и Сюй И-синь покидали деревню Циншиянь. Сян-цзы рано утром принесла им теплой воды для умывания, приготовила завтрак. Чэнь Гуй-шэнь еще раз горячо поблагодарил У Чжи за книгу и приглашал в гости. У Чжи обещал через несколько дней вернуться. Им уже нужно было выходить, а У Чжи еще не попрощался с Сян-цзы — ее нигде не было видно. Дурочка сказала, что сестра ушла за дровами.
Выйдя из селения, У Чжи и Сюй И-синь углубились в лес. Воздух был напоен ароматами трав и цветов. Идти было легко и приятно. Они прошли уже около пяти ли, когда сверху послышался знакомый девичий голос:
Едва горошек зацветает — Он извивается, ползет; Когда в упряжке бубенцы — И в гору лошадь повезет. Хочу я только одного: Чтоб по душе пришелся милый — Тогда и хлеб из отрубей Вкусней покажется, чем мед.— У Чжи, она тебя ждет! — улыбнулся И-синь. — Я пойду вперед!
— Не надо этого. Иди рядом!
А девушка продолжала петь. Но теперь песня ее стала грустной и часто прерывалась вздохами:
Я провожала друга в путь, Боялась на воду взглянуть. Все шел и шел он через мост… Увидимся ль когда-нибудь? Стою в тоске на берегу, Рукой схватилась за перила… Бежит вода, ушел мой милый. Как воду, друга не вернуть…Заметив их, Сян-цзы быстро сунула топор за пояс и легко спрыгнула с дерева.
— Я провожу вас до развилки, хорошо?
— Ну что ж, отлично! Спасибо за внимание! — ответил У Чжи. У него не было повода для отказа.
Некоторое время они молча шли по тропе. Наконец Сян-цзы осторожно спросила:
— Вы еще вернетесь?
— Конечно!
— Когда? — она бросила быстрый взгляд на У Чжи.
— Через неделю, наверно.
— Возвращайтесь и поживите у нас подольше!
— Нам неудобно доставлять тебе лишние хлопоты.