Чтение онлайн

Оцениваю декорации по периметру. Миленький ресторанчик манит запахами вкусной еды. Облагороженный пруд призывает окунуться в прозрачную воду и освежиться.

Отдаю предпочтение следовать за демоном. Ему же хуже, если обольстится, понадеявшись на покорённую куклу.

Мимо своей машины прохожу, не удостоив взглядом. Вещи стоят там же, но я не нанималась их таскать. За носильщика по этикету отвечает мужчина: вот сгружаю на его плечи обязательства.

В банкет и развлечения Север впрягся по своему желанию. Дышу упрощённым способом. Приняв себя. Приняв свою суть и его потребности. Меры принимаю на берегу, искореняя недомолвки. Я раздвигаю ноги. Север обеспечивает надёжный тыл. Чувства в прайс не входят. Точка. Прячу их под замок, как бы ни колотилось внутри, наружу не выпущу. Из без того уже месиво, осталось привыкнуть.

Сумка с водой и подгузниками накинута Тимуру на плечо. Виталия приникла к нему, ручками держится за воротник футболки, растягивая трикотажную ткань и напускав слюней. Самое дорогое, что можно увидеть, а потом умереть.

— Перенеси люльку, — вбиваю претензию Северу тоном душной мамочки.

Он зыркает. Истинно -мужское, а для меня так и вовсе священное превосходство, прорезает молнией по его лицу. Кто бы рискнул отнять у свирепого зверя его детёныша. Что-то похожее проскальзывает в его выражении. Мимолётное, резкое. С ощущением, что оскалится, вцепится в протянутую руку и зарычит властно: «Моё»

— Что ещё забрать? — перекрывает мрачностью разговор не в нашем стиле. Слишком непривычно ложится на слух обсуждать простые вещи.

— Всё, что видишь, — перенимая своё сокровище, топлю нос в запахе сладкого молока и ощущении мягких курчавых волосиков.

Со временем потемнеют и глаза поменяют цвет. У Виты такая генетика, что по судьбе писано блистать и выделяться из толпы. Характер пока не проявился в полную силу, но настырностью она точно в Севера. Выкручивается из моих рук и с оглушительным галдежом моя девочка требует, вернуть её красивому дяде.

— У вас еще будет время надоесть друг другу. Это твой папа. Смотри него. Он пришел и влюбился в тебя сразу же, — перед тем как прошептать, выжидаю, пока Север вскроет салон моей машины и не услышит.

Наказываю. Мщу. Не доверяю.

Причин скрывать от него правду достаточно. Свою дочь он вымолит на коленях, но и тогда подумаю, прежде чем дарить ему ребёнка.

Просто…плыву в бурном течении.

Не лишая женское естество удовольствия облизать досконально вздутые мускулы. Рукав на бицепсах натягивается, облепляя покатые валуны. Чёрные метки татушек лоснятся. Сухожилия строго напрягаются, почти прорывая кожу. Север перебрасывает чемодан в багажник. Пружинисто и ловко справляется. Ассоциации после демонстрации физических способностей очень и очень неприличные.

Когда я нём сверху, и мы трахаемся. Бёдра его руками сжаты так же. Моя кожа заляпана грязью его чернил, а тело раздирает на части восторг. По этим критериям уже понятно. Святость и правильность мне не к лицу.

Устраиваю Виту в креслице с бутылочкой сока. Выдаю шуршащих медвежат. Разносим в пух и прах брутальную стерильность салона, заполнив его бардаком.

Закрываю дверь. Подпираю задницей. Поднимаю волосы к затылку. С самоуверенным спокойствием встречаю, попытку Тимура пробить сквозное взглядом.

— Хочу предложить кое-что, — намекаю прищуренными глазами вход только для грешников.

Торги у нас вполне взрослые.

— О как. Даже интересно. Трави, Каринка, и помечтай, что мы на равных, — сарказм от Севера подъехал. Полную фуру вываливает, оскверняя снисхождением в кривой усмешке.

— Мы оба знаем, как ты нездорово привязываешься к шлюхам. Я продаю тебе своё тело. Пользуйся без ограничений, но! — пришпиливаю на больной теме. Одолжение выдвинуто с должной язвительностью.

— Все твои «но», Змея, я на хуй слал. Договаривай, что конкретно надо? — вперившись с голодным пристрастием, вызывает новую волну. Подкидывает на гребень, и пена противоборства щекочет гортань.

Смотрю как на мишень. Заряжаю. Прицеливаюсь.

— Мне нужны деньги. Нужно надёжное укрытие, со всеми удобствами. Нужны новые документы и свидетельство о рождении, в котором Лавицкий не будет вписан её отцом. В графе отцовства поставим прочерк. И Север…мне нужно правдоподобно инсценировать свою смерть, чтобы ни одна ищейка не смогла взять след. Справишься, тогда я вся твоя, — прямая дорога в преисподнюю от моих стараний прикрываться стервой.

На Тимура не действует. Он обоих выебал и обездвижил. Приблизился. Припёр к капоту. Солнцем я ослеплена. Под вибрациями живой мускулатуры, ключом бьют бесстыжие и правильные пороки. Грязно и со стыдом, но я отдаю себя ему на растерзание. В его распоряжение. В его власть. Всё одно и идентично.

Безрассудство и принадлежность. Сука! Как я до такого опустилась.

— Не хило ты загнула, — метания его зрачков по моему лицу наносят непоправимый вред выдержке.

Ломаюсь, заклиная: Соглашайся. Соглашайся.

— Брось притворяться. Ты заплатишь намного больше, чем всё, чтобы находиться со мной рядом, а я предлагаю себя. Бери, Тимур, и трахай. Это разве не предел мечтаний одержимого психа, получить любимую куклу и чахнуть над ней, — бессмысленно извергаюсь.

Бессмысленно отталкиваю. И нет никакого значения в его натиске. Жёсткие губы в наказание впиваются в мои губы. В рот вламывается требовательный язык со вкусом злости.

= 29 =

Я прожила в Москве с рождения. Этот район и многоквартирный дом становятся полной неожиданностью. Огромная квартира с двумя уровнями, занимает целый этаж.

Проглатываю остатки достоинства, спокойно впуская в себя тишину. Приятное комфортное течение с настойчивым гулом в голове.

С возвращением, Карина. Какую музыку вам поставить для настроения.

Умный дом встречает приветствием, как будто только и ждал нашего появления.

Нравится.

Тимур спросил это, потом почти сразу ушёл, сгрузив наши вещи в коридоре. Он не спросил безликое: устраивает или подходит. Выставил как ультиматум.