Чтение онлайн

Виталия повторяет за мной, только и слежу, чтобы нечаянно не шмякнулась.

— Ты появилась точно так же. Росла у мамы в животе, а я тебя сильно-сильно ждала, — боромочу дочурке, уткнувшись губами в пушистые волосики.

Потрогав лоб, нахожу кожу лихорадочно горячей. Затылком определяю, что мы в квартире уже не одни. Энергетика Тимура мне знакома. Она желанная, как и дрожь, мгновенно вспыхнувшая на плечах. Тело ментально напитывается, будто опрысканное каплями растопленных смол.

— Дамир, — выдыхает Ева любовно.

Случайным образом скрещиваюсь с одним из стаи зрением, испытывая непривлекательное стремление скрутиться в позу эмбриона. Из нашей троицы я одна выхватываю пренебрежение. Дамир бьет по мне напором ледяного душа. Север напротив обжигает, наведя фокус туда, где лежит моя рука. Переливаем по воздуху столько напряжения, что ни одна линия электропередач не выдержит.

Мощно взрывает инсайтом. Он думает о том же, о чем и я. Об упущенных девяти месяцах, когда его ладонь могла вот так же, оберегать, но безвозвратно потерянное не вернуть.

— Я за тобой, — таким голосом рубит Дамир, как будто мы держим Еву в заложниках и попытаемся ему помешать.

— Спасибо. Заходи еще, — формально не передать, как мне приятно.

Поднимаюсь с Виталией. Трогаю влажную шейку. мне все больше не нравится её состояние. Сотню раз жалею обо всем, превращаясь в одну из паникующих мамаш, но даже ради оправданий такими симптомами не раскидываются. Сердечко под моими пальцами разгоняется. Вита кашляет и плачет.

Уношу в спальню, бесконтактным градусником меряю температуру. Отмахиваюсь от дурных преддверий, но они носятся разрывными пулями в голове. У Ваньки задержка развития началась после высокой температуры. Это не показатель, аутизм редко передается по наследству, но не отнять моей тревожности, что Вита входит в группу риска.

Цифры на градуснике добивают.

Тридцать восемь и восемь.

— Что случилось? — Тимур мог и не спрашивать.

По моим дерганным скачкам, всё, итак, заметно. Хватаю сумку, в спешке наталкивая туда необходимые припасы. Вряд ли соображаю, что конкретно нужно.

Подгузники. Сменная одежда. Молитва. Что еще?

Понимаю, как безопасно отсидеться дома. Едва ли наше жаропонижающее справится. Я с ума сойду, если что-нибудь…

— Нам нужен врач. В больницу нужно, анализы…обследовать, — не успеваю суматошно оттарахтеть, как Тимур без лишних пояснений, перехватывает у меня поклажу.

Его уверенность, подавляет мою нерешительность.

Накидываю на доченьку хлопковый палантин.

Север держит за руку, пока ведет к машине, капельно и внутривенно переливая свою силу, а дальше уже проще убедить себя, что всё обойдется.

= 36 =

Дети не подгадывают, когда им приспичит захворать. Образно, меня пуще Каринки через мясорубку, перемалывает в фарш. Без документов элементарно в платник сунуться уже сулит множество проблем. До кучи на ментов нарваться. Я-то ладно, на пожизненное присяду по необходимости, если понадобится Змею и дочку прикрывать.

Мы, блять, вне закона.

Впервые это обстоятельство складывается не в цвет. Деньги – деньгами, но и их наличие не всегда способствует ослепить кого-надо.

Нам нужен врач и не абы какой, а самый лучший педиатр в этом ебучем городе, где любое появление и мы светимся как на раскрытой ладони. Лавицкий сам по себе недостойный червяк, но ему фортануло вклиниться в масштабные ресурсы Проскурина, получить доступ к информационным базам и заручиться поддержкой многих вышестоящих, кому Мирон обеспечивал связи. В его распоряжении продвинутые хаккеры. Я почти обтекаемо представляю размеры его возможностей.

Через зеркало заднего вида поглядываю на Каринку. Синева её глаз в крайней тревожности расплескалась.

Не вдумываюсь насколько дело дрянь.

На памяти только один знакомый доктор, но не по профилю. Он мне сердце латал, поэтому набираю в дороге с нетипичной для кардиохирурга просьбой – организовать осмотр ребенку. Слышу по голосу, не совсем отказывается, но муди в кулаке теребит, прикидывая сколько я готов отвалить за полную анонимность, не исключая доплату за лишнюю нагрузку на персонал.

Мне похуй, сколько затребует столько и выложу, а загибает он прилично. Знает же мудозвон, что в моем и Дамира распоряжении элитные тачки под заказ. Тридцать -сорок лямов - самый минимум по ценникам, но за здоровье дочки я и на органы себя продам, а тут каких-то два куска железа.

Помогаю Каринке выбраться из машины. На галимом рефлексе суюсь перенять хныкающий сверток, но там материнский инстинкт непрошибаемую осаду выставил. Отстраняет меня и тащит через два отделения, предоставив миссию расчищать им дорогу.

В принципе, другой отдачи от неё и не ожидал. Внешне на удивление спокойно, успеваю осмотреться в белых коридорах. Поймать матрешку в халате, которая выскочила к нам на встречу для сопровождения и за ней телепаться в отдельную палату.

Вот что значит, загодя подсуетиться. Носятся, как в жопу раненые, что определенно вселяет надежды. Рыхло как -то и зыбко напороться на собственное бессилие. Стою за дверями не понимая, куда выместить нервяк. Внутренности стекловату переваривают. Сетчатка отслаивается, поэтому приходится часто моргать, чтобы зрение не подводило.

Помогаю чем могу, но этого мало для утешения. Начинаю понимать тех, кто вещает, что лучше самому полсотни раз переболеть, чем переносить болячки твоего кровного.

Вслушиваюсь в кропотливые разъяснения за стеной. Врач тарахтит, но спокойно. Малая затихла. Карина что-то вполголоса переспрашивает. Унылый движняк нагоняет тоску, впитываясь под кожу запахами медикаментов. Мне их стерильный вайб за полгода реабилитации остопиздел, однако тоскливый минор не перебивает бряканье в башке.

Что может спровоцировать высокую температуру? Ни грамма в этой области не шарю. Горе, блять, не от ума. Хуево, когда ты собственному ребенку помочь не можешь, при этом готов на рогах вынести все препятствия.