Чтение онлайн

В такие моменты, когда у кого-то обрывается кусок бесплодной жизни, в воздухе повисает реквием. Он поет для всех каждую секунду. Человек еще не умер, а песня уже звучит, дергая струны смерти, играя в игру – порвется – не порвется. Так тяжело осознавать то, что кто-то, пусть не особо близкий, пусть даже тот, кого ты ненавидишь – умрет. Неприятно. Непонятная тяжесть, в легких, начинается нехватка кислорода. Становится все тяжелее дышать, твое дыхание предательски перекрывается, словно шею жгутом затянули. Ноющая слабость в теле, которая сводит все суставы и кости, словно перекручивая. Мерзкое чувство.

С чего вдруг я столько волнуюсь? Раньше когда ходил на задания, и против меня были тридцать Крестоносцев – даже тогда я не испытал ни капли волнения. Попросту не знал такого слова. Адреналин – да. Мы с ним часто сталкиваемся. Наверное в прошлой жизни я был равнодушным человеком. В любом случае мое теперешнее положение точно не нравилось.

Я прямо-таки остановился от всех этих сумасбродных мыслей. Вот же каша в голове. Кто б ее расхлебал…

Парень, давай-ка думать холодно и трезво. Он лишь мешает тебе. Да и к тому же, у него есть оружие, которым он пользуется с удивительной легкостью. Правда, сам характер поведения, когда оружие оказывалось у одноклеточного в руке, не нравился.

Как сейчас помню…

Тир. Довольно просторное помещение. Все обито мягким серовато-металлическим материалом. Как только поворачиваешься направо, видишь длинный стол, тянувшийся от одной стенки к другой, таким образом перпендикулярно деля комнату на две части, словно отгораживая от тебя все то, что происходило за чертой. Стол равномерно разделен на своеобразные кабинки. Хотя просто разделялся прозрачными пластмассовыми перегородками. Так создается небольшое личное помещение на то время, пока тренируешься. Морально отгораживаешься от всех.

Я был на стрельбе вместе с мелким. Так совпало.

Потренировавшись и получив результат «отлично», положил пистолет на стол, не издав ни звука. Только потом позволил себе выдохнуть, расслабляя все мышцы. Чтобы лучше попадать, я не дышу во время стрельбы и напрягаю все тело.

Голова слегка закружилась от поступавшего в кровь кислорода. Тело немного ломило. Но я не обращал внимания на жалкие нотки.

Положил наушники для изоляции звука на стол. Очки сложил и повесил на специальный крючок, прицепленный сбоку от так называемой перегородки. Положив в сумку оружие, осмотрелся, не забыл ли чего.

Все уже давно ушли.

И тут я услышал череду выстрелов. Четких, судя по звуку. Значит, этот кто-то хорошо стреляет. Звук от пуль не искажался ни на децибел. Слух у меня прекрасный. Рука у этого кого-то твердая. Зрение хорошее. Поза правильная. Меня заинтересовал этот объект, хотя я даже еще не видел его.

Откинул тело чуть назад, чтобы не мешали преломляющие видимость цели стенки. Это был всего-навсего подросток. Красивые черные с яркими синими прядями и фиолетовым оттенком волосы. Никогда не видел подобный спектр палитры цветов в окраске волос. Действительно, цвета ночи. Длинная челка закрывала пол-лица. Остальная часть челки свисала с другой стороны лица, но уже не скрывающая ничего. Сзади было что-то похожее на начес. Но это была их естественная форма.

Признаюсь, я впервые за долгое время по-настоящему удивился.

Его глаза были как стекла. Неестественно зеленый цвет. Даже не зеленый. Скорее что-то между зеленым и голубым. Цвета морской воды. Слегка мутноваты. Отражали полное равнодушие, хладнокровность и ни капли милосердия или нежности не проявлялось. Как будто робот, не знающий, что такое эмоции. (В последствии нашего знакомства я выяснил, что цвет его глаз менялся в зависимости от настроения и состояния здоровья. Примерно от голубовато-зеленого до изумрудного с проблесками золотых лучиков, выбрасываемых черными зрачками. Не глаза, а индикаторы, ей-богу).

Он стоял ко мне боком, и лицо было повернуто в профиль. Мягкие черты, но неживые. Ноль эмоций. Интересно, а этот парень когда-нибудь улыбался? Вообще знает, что такое напрячь все свои мускулы на лице и широко-широко улыбнуться? И что вообще их можно напрягать для случаев, когда ты счастлив?

Создавалось ощущение, что он всю жизнь убивал. Аж передернуло. Наверно это был небольшой отходняк после того, как попал сюда.

И тут я подумал. Я бы очень хотел увидеть, как он улыбается. Очень. Его красные губы, красивые, немного припухлые. Влажные. Это они так заставляли меня хотеть этого.

Я слышал его ровное дыхание. Чуть сдержанное. Он затаивал его, чтобы четче стрелять. Из-за этого оно чуть сбивалось. Но это можно было заметить не каждому. Ни один мускул не дергался на его лице при выстреле. Отдача словно проходила сквозь него, нисколько не задевая. Только рука до локтя чуть вздрагивала. Но тело было закаменевшим. Когда он убивает, выглядит так же? Не хотелось бы умереть под таким взглядом.

Я даже слегка наклонил голову, задумавшись над этим. Чисто эстетический интерес, никакой пошлости…

Только эта мысль скользнула у меня в голове, как взгляд плавно от спины перешел на поясницу… Видны маленькие углубления от тазовых косточек. Ниже… Боже, как его латексные штаны обтягивают задницу. Как сексуально… Приударить что ли за ним?

— Не надоело еще пялиться? – не обиженно, а скорее шутя, спросил парень, не оборачиваясь. Я уж было обрадовался, что хотя бы уголок его губ дернулся. Но все по нулям. Каменное лицо киборга.

«Ох ты, неженка какая. Но вроде в моем вкусе. Сука по нутру. Мой тип. Интересно, а этот парень нормальный? И какой у него…».

Так я подумал в тот момент. И потом еще тысячу раз пожалел.

— Ну и как? – разорвал рождающийся самый интересный вопрос.

— Что как? – не понял я.

— Как тебе моя задница? – уточнил он, вызывающе проведя рукой по своим «формам». Пистолет уже давно опустил, и теперь он покоился на столике, соблазнительно переливаясь под белым холодным светом лампочек.

— Я не такой, — совсем неубедительно бросил, давая понять, что как раз таки «такой».

— Не прокатило, — явно не поверив, спокойно выдал он – и я не спрашивал тебя про твою ориентацию. Я спросил твое мнение о моей заднице. Меня всегда смущало то, какой я худой. – как ни в чем не бывало, продолжал чокнутый. Что за бред он несет? Нахер мне надо знать мелочи его жизни?