Остров Беринга
Шрифт:
– Не обузою, – коротко отвечал отец.
– Да разве? – В голосе матери явственно послышалась обида. Эту-то обиду как раз Лорка хорошо понимал. Он и сам еле удержался от слез от такой холодной встречи. – Все служба, служба! Хоть бы о сыне спросил! А он не помер едва, с самой Масленицы болеет! На Ураке сани под лед провалились, насилу вытащили…
– Отчего в Якутске не дождалась? – кулак отца в сердцах грохнул об стол. – По весне бы встретились… Слыханное ли дело – в этакую зиму бабам с детьми… Я еще с Коробова спрошу, как посмел отпустить…
– Его не вини! – вскинулась мать. – Сами мы…
– Для какого, скажи, дела?
Мать надолго замолчала. Потом уронила еле слышно:
– Тебя повидать… Лавруша все спрашивал. Вот я и…
– Ох, Ульяна, Ульяна! – послышался шорох, это, должно быть, отец обнял мать.
– Не получилось у нас жизни в тепле да в довольстве, – после долгого молчания сказал отец. – Все бредем да бредем куда-то. А будет ли конец тому пути – и сам не ведаю… Быть может, и прав командор – любит жену свою, а потому отсылает ее обратно, подальше от здешней дикости…
– Не нужны мы тебе здесь, – всхлипывала мать. – Нужны бы были – все снесли, любые невзгоды… А так…
– Сама не знаешь, что говоришь, – вздохнул отец. – Не нужны бы были, давно бы отослал назад – к чему маяться? Или уж оставил в Иркутске, – там все же какое-никакое женское удобство…
– Не нужно мне удобства! И Лавруше не нужно! Ты нам нужен! Ты! А тебя все нет… А вернешься – слова ласкового не скажешь! Так и живем, ровно вдова с сиротою при живом муже! – мать наконец высказала то, что наболело на душе, и смолкла.
– Служба моя, Ульяна, такова, – тяжело сказал отец. – Еще мой отец мне говаривал: морская служба с жизнью семейной не в ладу…
– Да где ж она, служба твоя морская, Свен? – горько сказала Ульяна.
– Здесь, – отвечал отец. – Год за годом, миля за милей. Большое задумано было дело государем, – край земли Русской отыскать да утвердить на ландскартах навечно. Разве же враз справиться?
– А без тебя… никак не можно? – несмело спросила Ульяна.
– Может, и можно, – коротко отвечал отец. – Только вот хорошо ли справиться выйдет?
– Полюбила я тебя за честное и верное сердце, – помолчав, сказала мать. – Не след теперь своим мытарством с пути сбивать. Делай, как знаешь, Свен, о нас не тревожься. И впрямь надо было в Якутске зиму переждать. Невмоготу только стало без тебя, невмоготу!
– Тсс… Все хорошо. Даст бог, по весне в Охотск переберемся, там я уже и избу свежую для вас велел строить – попросторней этой!
– Ох… а там построишь ты эти свои корабли – и уйдешь землицу американскую искать… А еще вернешься ли…
– Вернусь, – твердо сказал отец. – Как не вернуться, если сердце мое вот здесь, Ульяна, mitt hj"arta! [8] Ты держи его крепче, да помни – пока оно здесь, с тобой, никакая беда меня не настигнет!
Глава 2
Японская экспедиция
29 августа 1739 года, Охотск
– И в этом году не успеть. По Охоте уже лед пошел, а в море на полкабельтова к берегу не подойти. – Чириков раздраженно смахнул с лица мокрую прядь. Они с Вакселем стояли на песчаной насыпи, откуда лучше видно было залив. Оба напряженно вглядывались вдаль, как делали это день за днем в напрасной надежде.
8
Mitt hj"arta (швед.) – сердечко мое!
– В этом году не успеть, – кивнул Ваксель. – Да и не можно нам в море выходить, пока Шпанберг не вернулся. Приказ командора.
– Даст бог, хоть в следующем году свой долг выполним, – вздохнул Чириков. – Невозможный уже стыд берет. Двадцать лет тому почти, как государь Петр Алексеевич наказ командору дал путь в американские земли разведать. Умер государь, так ответа и не дождался. Мы же трижды все земли русские пешком обошли, а воз и ныне там! Боюсь, как бы им там, в Петербурге, вестей от нас ждать не надоело, да и не велели бы назад поворачивать!
– Начало Американской экспедиции все же положено. Пусть еще сами мы на поиски земли Американской в море не вышли, но сообщение об открытии земель японских лейтенант Вальтон привез. Командор донесение в Петербург отправил. Однако ж и потери преизрядные…
– Погоди, Ксаверий Лаврентьевич, – вглядываясь в горизонт, протянул Чириков. – Может быть, еще вернется Шпанберг-то.
– Господь ведает. Вальтон, однако, уже здесь, а он ведь, потеряв Шпанберга, не токмо к Японии причалил и земли тамошние оглядел, но и на Камчатке Шпанберга дожидался. Лишь не дождавшись уже, вернулся…
– На море всяко бывает. – Чириков упрямо мотнул головой.
– Эх, Мартын, Мартын! Вспоминаю я его часто, – задумчиво сказал Ваксель. – Грешным делом, все пенял ему прошлый год, что так собой не владеть офицеру не должно. А вот нынче тоже сидим на готовых к отправке кораблях, и легче было бы снова к Шкворню под дуло…
После зимовья на Юдоме Вакселю и Чирикову пришлось сначала построить более сорока лодок, чтобы переправить груз и людей в Охотск. От Юдомского Креста самый короткий путь был водный – через небольшую ненадежную речку Урак.
Честь возглавить флотилию Ваксель предложил Чирикову, хоть Беринг предлагал ему это первоначально. Но нет, – «дело начал, дело закончить надобно», – и Ваксель остался, подгоняя оставшихся, проверяя склады с провиантом, пресекая безбожное воровство и размещая все новые прибывающие из Якутска грузы.
Перед отплытием из Юдомского Креста Чириков за свою давнишнюю грубость извинился. Ваксель принял извинения от старшего по рангу также невозмутимо, как в свое время оскорбления. Но Чириков знал, что с тех пор они стали ближе. Тем более что с ним Ваксель отправил в Охотск свою жену и сына.