Чтение онлайн

— Это да, — вздохнул уважаемый Борис Семенович, — Вострикова-то его опознала… Да только в чем вы собираетесь его обвинить?

Вот вам пожалуйста, достойный представитель демократической общественности уже протестует против произвола властей. Нашим правоохранителям только дай потачку, начнут сажать всех подряд, без суда и следствия.

— Но он же демон! — обиделся на бизнесмена Василий.

— А где доказательства? — развел руками неустрашимый борец за права человека. — Сегодня он у вас демон, а завтра враг народа.

— Он не враг народа, — недовольно засопел Василий. — Он же враг рода человеческого!

— Странно слышать такие речи от атеиста, — уколол я офицера ФСБ.

— Действительно, — солидаризировался со мной Мащенко. — Мракобесие какое-то.

— Ты на этого посмотри! — указал на гавкающего милиционера Василий.

— Белая горячка, — пожал плечами Боря. — Я и не таких видел, когда по молодости лет работал санитаром в психушке. И никакого демонизма.

Генерал Сокольский пока что своего мнения не высказывал. Станислав Андреевич сидел у стола и сосредоточенно разглядывал источник многих бед на Руси — бутыль со спиртом. Как ни крути, а этот продукт человеческой деятельности на нечистую силу списать было затруднительно.

— А деньги? — вдруг спохватился он. — Ищите деньги.

Вася с Мишей, услышав приказ начальника, тут же включились в работу. Мы с Мащенко в меру своих сил помогали озабоченным людям. И надо сказать, наши усилия не пропали даром. Через полчаса неустанных поисков нам удалось обнаружить под громоздким шкафом пачку стодолларовых купюр. Василий с торжествующим видом потряс ею перед глазами разразившегося неистовым лаем Киселева. Впрочем, на этот раз лай был вполне членораздельным. В том смысле, что матерные выражения в лексиконе милиционера преобладали над собачьими.

— Так бы сразу и сказал, — одобрил Киселева Василий. — А то разгавкался тут.

Впрочем, дальше матерных выражений расстроенный милиционер так и не продвинулся. Разве что помянул нехорошим словом ведьму, которая-де во всем виновата. Как ни бился с ним старательный Василий, но ничего путного из его скисших мозгов не извлек.

— Санитаров надо вызывать, — вздохнул Михаил. — А деньги у них, судя по всему, были. Видимо, они похитили чемоданчик из квартиры Смирновых, а потом пришла Верка с каким-то типом и отобрала у них деньги.

— Так ведь Верка — покойница, — смущенно кашлянул Мащенко. — Я же собственными глазами видел…

— Вот от встречи с покойницей у этой сладкой парочки и поехала крыша, — оборвал его Миша.

Я с выводами капитана согласился, поскольку с самого начала предполагал, что Верка не оставит своими заботами людей, столь нагло ее ограбивших. Конечно, богатая баронесса, владелица роскошного замка на острове Буяне, могла бы, кажется, войти в положение бедствующих сотрудников милиции, тем более что и сумма, похищенная ими, не превышала миллиона баксов, но, видимо, у ведьмы были свои резоны. Меня смущал ее спутник, который, если верить показаниям свидетелей, был похож на меня. В этой связи я вспомнил несостоявшееся убийство Вадима Чарноты демоном. Ведь это Верка настоятельно рекомендовала мне устранить самого себя. Я ее совет проигнорировал и остался жив. Более того, я умудрился добраться до места, где, судя по всему, меня не ждали. Не исключено, что в Вавилонскую башню должен был попасть другой и это ему предстояло зачерпнуть магической силы из обители убитого бога. Кто-то помешал далеко идущим планам хитроумных людей, подключив к игре Вадима Чарноту. И этим человеком, скорее всего, был верховный жрец храма Йопитера Ширгайо.

Телевизор, сиротливо стоявший в углу комнаты, включил Мащенко, которому, видимо, стало скучно в обществе компетентных товарищей и сдвинувшихся по фазе милиционеров. Время уже было позднее, почти три часа ночи, но наши отвязные шоумены, как известно, окормляют свою беспутную паству круглосуточно. Мащенко наткнулся поначалу на совершенно отвязный эротический фильм, но тут же, устыдившись присутствия серьезных людей, переключил телевизор на другую программу. Сцены эротические сменились сценами насилия. И я не сразу сообразил, что смотрю не голливудский продукт, а экстренное информационное сообщение. Более того, в этом экстренном сообщении показывают тот самый дом, в котором я имею честь проживать. Разбитной молодой человек, захлебываясь словами, вещал с экрана, что взрыв произошел на седьмом этаже нового кирпичного дома, в квартире, принадлежащей некоему Чарноте Вадиму Всеволодовичу. К счастью, заложенный где-то в районе кухни заряд был не очень большой мощности и никто из соседей не пострадал. Если верить репортеру, то Вадим Чарнота вернулся домой около часу ночи и, решив, видимо, перекусить, открыл дверцу холодильника, где, судя по всему, и была заложена взрывчатка. По словам соседей, вчера днем возле дверей пострадавшей квартиры крутился какой-то подозрительный субъект и даже спрашивал о хозяине.

Репортер на минуту прервал свой рассказ, дабы телезрители собственными глазами увидели, как сотрудники правоохранительных органов грузят в машину обгоревшие останки несчастного Чарноты. После чего репортаж был продолжен, и заинтересованные зрители узнали, что причиной произошедшего скорее всего стала криминальная разборка, поскольку по сведениям, полученным из достоверных источников, Вадим Чарнота был довольно темной личностью, то ли игроком, то ли наркоторговцем. На этом репортаж с места события закончился, и огорченным беспределом телезрителям было предложено пиво, возможно даже баварское. Пиво, по причине духоты, я бы выпил с удовольствием, но с еще большим удовольствием я бы набил физиономию телерепортеру, ни к селу ни к городу назвавшему меня наркоторговцем. Уж чем-чем, а этим зельем я точно не промышлял.

— Так вас, оказывается, трое, — со значением произнес Василий, но взглянул при этом не на меня, а на своего начальника.

— А кого это — вас? — возмутился я.

— Вадимов Чарнот. Один пил с нами вино в загородном доме у Бориса, другой в это время вытрясал деньги из Вострикова и Киселева, и наконец третий в это время отдавал богу душу, взорванный в собственной квартире.

— Богу душу отдал, скорее всего, истинный Чарнота, тот самый, которого мы с тобой прихватили в казино, — не согласился с товарищем Михаил.

— А этот тогда кто? — удивился Мащенко.

— Демон, — дуэтом отозвались на этот вопрос Василий и Михаил.

Эти ребята до того запутали меня своими версиями, что я и сам перестал понимать, кто же я такой. В принципе я подозревал, что за мной начнется охота, а потому и не рискнул возвращаться домой. Непонятно мне было другое: каким образом этот бедолага оказался в моей квартире? У меня не было привычки доверять ключи от входной двери знакомым. Да и ключ у меня был всего один, и берег я его, как зеницу ока. Скорее всего, это был вор, вздумавший в отсутствие хозяина погостить в чужой квартире. Никаких ценностей я дома не хранил, так что этот человек бросил свою жизнь на кон совершенно напрасно.

— Василий, — взял бразды правления в свои руки Сокольский, — займись пострадавшими. А ты, Михаил, выясни, что за человек был убит в квартире Чарноты. Проверь также дверь. Ее вполне могли открыть отмычкой или просто фомкой.

— Сейчас для этих целей используют домкрат, — поведал нам всезнающий Мащенко. — Милое дело.

— А ты что, в молодости был вором? — не удержался от бестактного вопроса Василий.

— Вором я не был, — обиделся Борис Семенович. — Зато мою квартиру недавно ограбили, и как раз при помощи домкрата. Выдрали все замки с мясом, умельцы.