Чтение онлайн

— Как поживает ваша дочь, прекрасная Маргарита? — спросил я у барона.

Вопрос мой прозвучал неожиданно, и, видимо, поэтому благородный рыцарь смутился. Впрочем, он быстро обрел себя и выразил горячую надежду, что судьба его дочери с божьей помощью сложится благополучно. Оказывается, у прекрасной Маргариты появился жених. Это, разумеется, был рыцарь, владелец хорошо укрепленного замка, а не странствующая шпана вроде меня. Вместе с тем мне показалось, благородный Гийом не был в восторге от этого сватовства. В чем тут была причина, я так и не понял. Возможно, отцу просто не хотелось отдавать взращенную и спасенную от зверя дочь в чужие руки. Но, с другой стороны, не могла же дочь рыцаря де Ружа вековать свой век в старых девах.

— А как зовут жениха?

— Благородный рыцарь Фарлаф де Бриссар.

— Фарлаф, вы сказали? — насторожился я. — Это такой худощавый тип со сладким выражением лица и родинкой над верхней губой?

— Так вы его знаете? — удивился старый Гийом.

— Но он ведь женат, — вмешался в разговор артист Закревский, сразу же сообразивший, о ком идет речь. — Еще сегодня поутру он познакомил нас со своей молодой женой.

— Нет, господа, вы не поняли, — запротестовал отец Жильбер, — речь идет о сыне благородного де Бриссара, которого тоже зовут Фарлаф.

— А вы видели этого сына? — опять насторожился я.

— Мы с отцом Жильбером нет, а Маргарита успела с ним познакомиться, когда гостила у своей тетушки.

Я почти не сомневался, что в роли молодого Фарлафа выступал мой двойник. Этот сукин сын Варлав подсунул его вместо меня, выдав за того самого Вадимира, сына Аталава, который спас девушке жизнь в замке Руж. Это была величайшая наглость, требующая большого спроса. Мало того что этот еретик и чернокнижник увел у меня женщину, так он еще и вознамерился обмануть невинное создание, используя дешевую подделку под Вадима Чарноту. Свое возмущение я, однако, скрыл от благородного Гийома. Еще не время выкладывать на стол все свои карты, тем более что стратегия игры моего оппонента Варлава оставалась для меня тайной за семью печатями. Я никак не мог понять, какие цели преследует ведун Варлав и зачем ему понадобилась Маргарита.

— Прошу прощения, благородный Вадимир, что отвлекаю вас досужими разговорами, тогда как вы и ваши спутники нуждаетесь в отдыхе.

— Я бодр и свеж, благородный Гийом, а вот что касается моей свиты, то здесь вы, безусловно, правы.

Обед закончился взаимными комплиментами. Расторопная Мария повела моих боевых товарищей отсыпаться, а я, взяв под руку отца Жильбера, вышел с ним на крыльцо, дабы проветриться, а заодно и познакомиться с хозяйством доблестного рыцаря. Осмотром свинарника, коровника и конюшни я остался доволен. Чем, кажется, слегка удивил деревенского кюре, который, похоже, не ожидал встретить в странствующем рыцаре поклонника и знатока сельского хозяйства.

— Вам пора остепениться, благородный рыцарь, — осторожно посоветовал мне отец Жильбер. — Вы уже не юноша. Самая пора позаботиться о женитьбе.

— Увы, святой отец, но у меня нет замка, где я мог бы преклонить голову. Я ведь гол как сокол. И кроме меча у меня ничего нет за душою.

— Вы доблестный воитель, благородный Вадимир, а доблесть во все времена была в цене. Вы без труда найдете достойную и богатую невесту. Многие, знаете ли, именно женитьбой поправляли свои дела. Благо и у нас в округе нет недостатка как в благородных девицах, так и молодых вдовах.

— Это интересное предложение, отец Жильбер, но, к сожалению, я человек не практичный и очень боюсь промахнуться, увлекшись смазливым личиком и упустив из виду чисто житейскую сторону дела. Согласитесь, мало приятного оказаться после первой брачной ночи у разбитого корыта с законной женой, но без гроша в кармане. Мне нужен мудрый советчик. Не скрою, я рассчитываю на вас, святой отец.

Почтеннейший отец Жильбер был польщен моим доверием и выразил готовность (о! абсолютно бескорыстно) поспособствовать мне в обретении домашнего очага. Но, разумеется, если потом я пожертвую малую толику обретенного имущества в пользу матери-церкви, кюре не будет возражать.

— Это уж как водится, — с готовностью поддакнул я. — Церковная десятина — дело святое.

Разумеется, отец Жильбер отлично понимал, что имеет в моем лице дело с прожженным авантюристом, искателем приключений и чужого добра. Но, с другой стороны, а кто в те времена не был авантюристом? Про меня кюре хотя бы точно знал, что я человек относительно благочестивый и к тому же умеющий за себя постоять как в драке с людьми, так и в противоборстве с нечистой силой. А большего требовать от рыцаря было по тем временам просто неблагоразумно.

— Вы в курсе, отец Жильбер, что рыцарь Фарлаф де Бриссар чернокнижник и еретик еще почище вашего соседа барона де Френа.

— Да быть того не может! — ахнул простодушный кюре.

— А вы с ним хорошо знакомы?

— Собственно, я его практически не знаю. Он дальний родственник и наследник умершего барона де Бриссара и появился в наших местах совсем недавно.

— А барон умер своей смертью?

— Да как вам сказать, — вздохнул отец Жильбер. — Барон был уже далеко не молод. Правда, у него были сын и племянник. К сожалению, оба погибли на охоте в расцвете лет. Их смерть подкосила барона.

— Они охотились в том самом лесу, где завелась нечистая сила?

— Увы, да. Угодья де Бриссаров граничат с владениями де Френов, и межа проходит прямо по этому лесу. В прежние времена это было причиной многих военных стычек и усобиц.

— Значит, вы допускаете, что этот Фарлаф завладел замком Бриссар не совсем честным путем.

— Допускаю, — осторожно отозвался кюре. — Но вряд ли в наших краях найдется человек, который поставит сей поступок в вину благородному Фарлафу, ибо последний уже успел явить недоброжелателям свою силу.

— Сдается мне, отец Жильбер, что вы рассказали мне далеко не всё о замке Руж.

Священник ответил не сразу. Минуты две он задумчиво тер бритый подбородок, видимо, собирался с мыслями. За это время я успел осмотреть сторожевые башенки и пришел к выводу, что они нуждаются в ремонте. Не могу сказать, что замок Руж обветшал до полного безобразия, но в серьезном обновлении он, безусловно, нуждался.

— Как я понимаю, благородный Гийом человек не богатый?

— К сожалению, да, — не стал спорить со мной кюре. — Войны и усобицы разорили некогда богатейший род.