Чтение онлайн

– Нет уж, без меня! Меня тошнит от вас и ваших кровавых фантазий!

– Какие мы нежные! Да постойте же! Вы еще папку не видели.

– Какую папку? – насторожился Дибаев.

– Уверяю, через десять минут ваши взгляды переменятся! Тут такая папка, что вы сильно удивитесь.

Березовский достал откуда-то из-под стола пухлую папку с потрепанными тесемками, бросил на стол.

– Бессмертный роман "Золотой теленок" читали? – спросил он. – Так вот, эта папка продается за… даже не знаю, сколько попросить, чтобы не прогадать! Давайте начнем со ста миллионов. Фунтов, разумеется.

Дибаев внимательно следил, как Березовский нервно развязывает тесемки. Фотография серьезного мальчика лет двенадцати лежала сверху. Дибаев узнал себя. Березовский положил фотографию на столик и зашелестел бумажками.

– Вот, по порядочку… Болезни детские. Медицинская карточка из архива районной поликлиники: "энурез"! В переводе – недержание мочи! Неприятная штука, правда?

Дибаев презрительно сощурил глаза:

– Мелковато!

– Погодите. Ничего интереснее, чем материалы из этой папки, я не читал в жизни! А вот институтская многотиражка за 1980 год. И в ней – что? Стихи первокурсника Коли Дибаева. Я их показал психологам – говорят, имеем дело с психопатической натурой, склонной к антисоциальному поведению, алкоголизму и насилию, основанному на скрытом комплексе неполноценности. Уже интереснее, да? Во-от…

Березовский ловко нацепил узкие очки в тонюсенькой, почти невидимой оправе и победоносно откинулся на спинку стула.

– Особенно меня потрясла история изнасилования и трагической гибели школьницы Оксаны Д., – Березовский стрельнул глазом на Дибаева. – Страшное дело! Тогда вину взяли на себя ваши дружки. А мы нашли свидетелей этой драмы, которые не выступали в суде. И знаете, что они наговорили на видеокамеру? О, Николай Алексеевич, сильное, скажу вам, кино! Тут в папке стенограмма, можете почитать!… Впрочем, зачем? Вы же знаете, как оно было по жизни.

Дибаев слушал, опустив голову. А подняв на долю секунды глаза, натолкнулся на холодный взгляд Березовского.

– Вот вы, господин Дибаев, незнанием истории меня попрекали! Это смотря какой истории! Вашу, как видите, я изучил вдоль и поперек. Прямо скажу, неприглядная она, поскольку вы не только бывший советник президента России, но еще и насильник, а то и убийца!

Борис Рувимович придвинулся к столу и заговорил, наклонив голову к собеседнику так близко, что тот снова непроизвольно поморщился:

– Тут, Николай Алексеевич, целая бочка вонючего дерьма! Спекуляция валютой! Наркота! И еще стукачество!

– Вранье! – не удержался Дибаев.

– Что вы говорите? Здесь, в папочке, доносы ваши подобострастные, вы ребят молодых чекистам сдавали только за то, что они хотели приобщиться к ценностям свободного мира…Подлинники, между прочим.

– Это же…

– Да-да-да! Бумаги генерала Удачника, который так вовремя согласился умереть. Думали, ваш убийца забрал из его сейфа весь компромат? Ан нет! Страховался генерал, часть бумаг держал в другом месте. А из них железно следует, что вы, батенька, очень мерзкий тип! – Березовский захихикал. – Но, представьте, меня совсем не смущает, что у вас руки по локоть…

Он не успел договорить. Дибаев стремительно бросился вперед и ухватил щуплого Березовского за отворот рубашки, с которой посыпались пуговицы.

К ним кинулся официант, но еще раньше с двух сторон подоспели два незаметных посетителя – коренастый мужик, который все это время сидел за барной стойкой и пил кофе, и другой, похожий на индуса, тихо дремавший в углу. Коренастый схватил Дибаева за руки и принялся оттаскивать от Березовского. Второй же вцепился в Бориса Рувимовича, одним движением опрокинул навзничь и приставил к горлу зажатую между пальцами бритву.

– Кончать? – прошипел он.

– Не надо! – выкрикнул Дибаев, пытаясь вырваться из крепких объятий.

– Отпустите, Герберт! – прохрипел коренастому Березовский.

Тот разжал объятья, и Дибаев, воспользовавшись этим, со всего маху двинул противника ногой в живот. Тот отлетел, а Дибаев, тяжело дыша, приказал: – Иди на место, Гани!

– Вы думали, – обратился он к Березовскому, пытаясь совладать с дыханием, – я приду на встречу с такой сволочью, как вы, без помощников?

– Ну-ну, Николай Алексеевич! Волнуетесь по пустякам! – Березовский тоже не мог отдышаться, но говорил без видимого страха и по-прежнему самоуверенно. – Я вашего абрека давно вычислил. Как и тех, кстати, что остались на улице. Герберт! – обратился он к коренастому любителю кофе, который, потирая ребра и морщась от боли, вернулся к барной стойке. – Будьте любезны, принесите пачку сигарет. Лучше "Винстон", они самые ходовые.

Березовский демонстративно занялся рубашкой. Он прилаживал ее и так, и эдак, но ничего, конечно, не мог поделать. Рубашка, лишенная пуговиц, расползалась, открывая не только волосатую седую грудь, но и круглый рахитичный живот.

– И вы хотите, чтобы я испугался вашего примитивного шантажа? – не выдержал паузы Дибаев.

– Но ведь испугались. Иначе зачем было портить хорошую вещь?

– Да хоть десять таких папок отдайте полиции – все это чушь собачья! Отопрусь! Не докажете ничего!

Березовский мирно кивнул.

– Если про энурез и девочку Оксану, отопретесь, конечно. И про генерала отопретесь: не сами же вы его… Это я так, для начала. Папка-то вон какая толстая. И самые интересные странички – в конце, когда вы после правительства в Кремль перешли – по хозчасти, так сказать…

– Залоговые аукционы, что ли? Меня проверяли, уже при Шарпее! И ничего не нашли.

Дибаев картинно развел руками. Подошел Герберт с сигаретами, Борис Рувимович ласково улыбнулся. Его улыбка почему-то насторожила Дибаева.

– Немного терпения, – продолжил Березовский. – Пять минут, и вы мой компаньон в деле решительного переустройства российской действительности. Ваш пай – ровно сто миллионов фунтов стерлингов.

– Бред. И даже если бы… где я возьму такие деньги?

– Объясняю. Эта пачка сигарет куплена здесь, в Лондоне. А где ее произвели? Как ни странно, в России, на питерской фабрике, принадлежащей японскому табачному гиганту JTI. Но сигареты отличные, отвечают всем требованиям и мировым стандартам.