Чтение онлайн

— Греки были слишком здравомыслящими, чтобы ставить вопрос: «или» — «или». Для них все было: «не только, но также и». Не только Платон и Аристотель, но также и менады. Без этих снимающих напряжение танцев моральная философия не имеет силы, тогда как без моральной философии не знаешь, как танцевать «Танец ракшасы». Мы позаимствовали страницу из старой греческой книги, только и всего.

— Очень хорошо! — с одобрением отозвался Уилл. Но, вспомнив (как вспоминал он рано или поздно, каким бы острым ни было его наслаждение и каким бы искренним ни был энтузиазм), что он никогда не говорит в ответ «да», Уилл рассмеялся: — В конце концов, здесь нет никакой разницы. Пляски корибан-тов не помешали грекам перерезать друг другу горло. И когда полковник Дайпа начнет наступление, спасет ли вас «Танец ракшасы»? Он поможет вам примириться со своей участью, только и всего.

— Да, только и всего, — согласилась миссис Нараян. — Но уметь мириться с собственной судьбой — это уже величайшее достижение.

— Вы так спокойно все воспринимаете.

— А какой толк в истерике? Политическая ситуация вряд ли бы улучшилась, но наше внутреннее состояние стало бы намного хуже.

— Затопчи его, затопчи, — вновь запели дети, и доски пола задрожали от топота. — Затопчи его, затопчи!

— Не думайте, — продолжала миссис Нараян, — что это единственный танец, которому мы учим. Отводить энергию дурных чувств, конечно же, очень важно. Но не менее важно умение выражать добрые чувства и истинные мысли. Выразительные движения, в данном случае — выразительные танцевальные жесты. Если бы вы пришли вчера, я показала бы вам урок мастера, который преподает в нашей школе. Но, к сожалению, сегодня его нет. Он приедет к нам опять не ранее чем во вторник.

— Какого рода танцам учит он?

Миссис Нараян попыталась описать. Никаких прыжков, никаких быстрых движений. Ноги прочно стоят на земле. Только наклоны и волнообразные движения коленей и бедер. Вся выразительность заключается в руках, от кончиков пальцев до плечей; важны также движения головы, мимика и особенно — выражение глаз. Движения от плечей вверх и в стороны не только красивы, но и полны символического смысла. Мысль заимствует очертания ритуального и стилизованного жеста. Тело превращается в иероглиф, в ряд иероглифов-поз, переходящих от одного значения к другому, подобно стихотворению или музыкальной пьесе. Движения мускулов представляют движение сознания, переход от Тождественного во Многое, и от Многого — к присутствующему повсюду Единому.

— Это медитация в действии, — заключила она. — Метафизика махаяны, выраженная не словами, но символическими движениями и жестами.

Они вышли из зала через другую дверь в короткий коридор.

— Что у нас следующим номером? — спросил Уилл.

— Младший четвертый, — ответила миссис Нараян. — У них сейчас урок элементарной прикладной психологии.

Она открыла зеленую дверь.

— Итак, теперь вы знаете, — услышал Уилл знакомый голос, — что боль терпеть необязательно. Вы сказали себе, что булавка не колется — и она не кололась.

Они вошли: Сьюзила, очень высокая по сравнению с сидящими в классе детьми — и пухленькими, и худыми, — стояла посреди комнаты.

— Боль терпеть необязательно, — повторила она, — но не забывайте: боль возникает, когда что-то не в порядке. Теперь вы умеете избавляться от боли, но не делайте этого необдуманно, спросите себя прежде: какова причина боли? И если что-то не в порядке, или причина неясна, скажите маме, что у вас что-то болит, или учителю, или любому взрослому. И только тогда убирайте боль. Только когда знаете, что все необходимое будет сделано. Вы поняли? А теперь, — продолжала она, ответив на все заданные ей вопросы, — мы немного поиграем. Закройте глаза и представьте, что вы видите старого беднягу минаха с одной ногой, который каждый день прилетает к нам в школу, чтобы его покормили. Видите его?

Конечно, они его видели. Калека минах, очевидно, был их закадычным другом.

— Видите так же ясно, как сегодня утром, во время ленча. Не надо смотреть с напряжением — просто глядите на то, что перед вами, окиньте его взглядом — от клюва до хвоста, от блестящего, круглого маленького глаза до оранжевой единственной ноги.

— Я слышу его, — вмешалась маленькая девочка. — Он говорит: «Каруна, каруна!»

— Неправда, — возмущенно перебил ее другой ученик. — Он говорит: «Внимание!»

— Он говорит и то, и другое, — уверила их Сьюзила, — и еще много чего. Но продолжайте представлять. Представьте/ что перед вами два одноногих минаха. Три одноногих минаха. Четыре одноногих минаха. Видите их всех?

Да, они видели их всех.

— Четыре одноногих минаха в четырех углах квадрата, и пятый посередине. А теперь поменяйте их окраску. Вот сейчас они белые. Пять белых желтоголовых минахов с оранжевой ногой. А теперь головы стали голубыми, ярко-голубыми, а остальное туловище — розовым. Пять розовых птиц с голубыми головками. Но они продолжают менять цвет. Сейчас они пурпурные. Пять пурпурных белоголовых птиц с бледно-зеленой ногой. Ах, да что такое! Их уже не пять, их десять. Нет — двадцать, пятьдесят, сто. Около тысячи! Вы видите их?

Некоторые дети видели без малейшего затруднения, а для тех, кто не мог увидеть всю стаю, Сьюзила дала задание попроще.

— Пусть их будет хотя бы двенадцать, — сказала она, — десять, даже восемь. Восемь — это очень много минахов. А теперь, — сказала она, после того как дети вызвали всех пурпурных минахов, кто сколько смог сотворить, — теперь пусть они улетают. — Она захлопала в ладоши. — Прочь! Все до единого! Никого не осталось. А теперь вы видите не минахов, а меня. Я одна, в желтом. А теперь меня две — в зеленом. Три — в голубом, в розовую крапинку. А теперь четыре — и все в ярко-красном. — Она захлопала в ладоши. — Все пропали. И появилась миссис Нараян и ее забавный спутник с ногой в лубках. Каждого по четыре. А теперь они все в зале, встали в большой круг. И танцуют «Танец ракшасы». — Затопчи его, затопчи!

Послышался дружный смех. Несколько танцующих Уиллов и миссис Нараян выглядели довольно потешно. Сьюзила щелкнула пальцами.

— Прочь! Исчезли! А теперь вы видите своих пап и мам — по трое пап и по три мамы — и все они бегут по игровому полю. Быстрей, быстрей, быстрей! Вдруг все исчезли. А вот опять появились. Исчезли. Появились, исчезли... Появились, исчезли...

Хихиканье переросло в громкий хохот с взвизгиваниями, и наконец прозвенел звонок. Урок элементарной практической психологии закончился.

— Зачем нужны эти игры? — спросил Уилл, когда дети убежали поиграть, а миссис Нараян вернулась к себе в кабинет.

— Нужно понимать, — ответила Сьюзила, — что мы не полностью подвластны своей памяти и воображению. Если нам доставляют неприятности наши мысленные образы, мы должны как-то себе помочь. Показать, как это делается, и отработать на практике не сложней, чем научить письму или игре на флейте. Сначала детей учат простейшим приемам (это вы только что видели), которые методично переходят в систему приемов освобождения. Освобождение, конечно же, неполное. Но ломоть хлеба лучше, чем совсем ничего. Эта техника не приведет вас к раскрытию природы Будды, но поможет подготовиться к этому раскрытию, освобождая от преследования призраков, от бесполезных сожалений и тревог о будущем.