Освободитель
Шрифт:
– Для начала вино и орехи, достойные, годится?
– предложил Виг. Угощение будет подано через несколько минут.
– Кстати, достойные, - произнес Иллан.
– Я давно уже не прочь поговорить об имуществе соххоггоев.
Эрд скривил губы.
– Светлейший!
– с вызовом произнес Иллан.
– У тебя дюжина замков и обширные родовые земли. И треть высших военачальников Империи - твои родственники. Так?
– Так!
– согласился Эрд, уже догадываясь, куда клонит воин.
– А у меня, Иллана из рода Харингеров, - ничего, кроме обветшавшего дома и крохотного поместья. Я столько лет служил тем, кого предпочел бы отправить в Нижний Мир, чтобы всего лишь выкупить у купчишки собственные земли!
– Я понял, благородный Иллан!
– сказал пристыженный Эрд.
– Клянусь именем Тура, мы позаботимся о твоей доле! Это справедливо!
– Благодарю, светлейший, я тронут!
– Иллан поклонился.
– Но речь идет даже не обо мне. В конце концов, я сумею не упустить своего. Но наш вождь, Сантан Фарангский... насколько я понял, у него вообще ничего нет? Даже его одежда принадлежит урнгурской женщине. Мне такое кажется несправедливым!
– Присоединяюсь!
– поддержал Виг.
– У него есть Меч, - заметил Эрд.
– Меч есть и у меня!
– возразил Иллан.
– Разве мы говорим о мечах?
– Его Меч стоит дорого.
– Я заметил! Но и мой - не из дешевых! Я...
– Белый Меч Асенаров, - сказал Эрд.
– Что?
– У Иллана отвисла челюсть.
– Но как...
– Я потерял его, - произнес светлорожденный.
– А он - нашел! И отдал его мне.
– Эрд посмотрел на ошеломленное лицо Иллана и тихо засмеялся.
– А я отдал Меч ему!
– Но Меч Асенаров служит только Асенару!
– воскликнул Иллан.
– Разве легенда обманывает?
– Нет. Легенда истинна. Но Меч признал Сантана Асенаром!
– Как так? Он же конгай!
Эрд покачал головой:
– Что мы о нем знаем? Даже я... Меч признал его и теперь принадлежит Сантану Фарангскому!
– Да, - сказал Иллан.
– Зря я тревожился об имуществе нашего вождя!
Они замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Но молчание их нарушил Виг:
– Достойные! Я всего лишь неблагородный начальник сотни. И мне понятен вопрос Иллана об имуществе. У нас в Конге тоже много красивых легенд. Но я не считаю, что меч, пусть даже о нем слагают легенды, может заменить хороший надел земли. Негоже, чтобы достойный наш вождь оставался нищим и жил на подаяние чужеземки! Даже у меня есть своя земля. Пусть Сантан возьмет себе любое из Владений или что-то еще, достойное его деяний!
– Я не против того, чтобы Санти взял себе одно из Владений, согласился Эрд.
– Но боюсь, что против будет он сам. А что касается земли... Скажу тебе и о землях! Белый Меч - знак Наследника Асенаров! А Наследнику Асенаров принадлежат в Империи владения, достойные его. Пока Меч был моим, то и майорат Белого Меча был моим. Теперь он принадлежит Сантану!
– Выходит, теперь нищий - ты?
– спросил Виг.
Эрд улыбнулся:
– У меня еще осталась дюжина замков. И треть родственников - высших военачальников. И звание Военного Вождя! Все же я - не просто Асенар, но светлейший из Дома Мориты! И еще у меня есть брат Сантан Фарангский, носитель Белого Меча!
– А он сам знает об этом?
– спросил Иллан.
– Я ему не говорил. Но, думаю, его все это не волнует. Вряд ли любимца фьёль интересуют имперские замки!
– Любимца фьёль?
– в один голос воскликнули оба воина.
– Ты говорил об обеде, сотник Виг?..
– напомнил Эрд, давая понять: он сказал все, что хотел.
– Да... Да, достойные господа! Прошу вас!
Едва взглянув на здание, Санти ощутил укол предчувствия и погнал пар да вскачь.
Парадная дверь была распахнута настежь. Санти спрыгнул наземь, и никто не вышел принять его парда. Не заботясь о нем, юноша вбежал в дом, и первое, что он увидел, - окровавленные тела. У него перехватило дыхание.
За его спиной раздался шелест стали: его телохранители обнажили мечи. Это вывело Санти из ступора.
– Ангнани!
– закричал он и ринулся в комнаты Женщины Гнона.
Телохранители не отставали от Санти ни на шаг. Один из них поддержал юношу, когда тот споткнулся о труп убитого стража, а второй, обойдя, первым вошел в комнаты Женщины Гнона.
Санти посмотрел на носок своего сапога, испачканный кровью, потом на хвостовик арбалетного болта, торчащий из шеи убитого стража... и опомнился.
Он же маг, в конце концов!
Охватив мысленно весь дом, Санти сосредоточился и с облегчением ощутил, что Ронзангтондамени жива.
– Иди за мной, - приказал он телохранителю.
– И убери меч - чужих в доме уже нет.
Через полминуты они были в зале, где прежде находился Саркофаг.
Но Санти не сразу заметил пропажу Хранителя Жизни. Он увидел свою возлюбленную и понял, что с ней случилось недоброе. Женщина застыла в напряженной позе с неестественно спокойным лицом. Глаза ее были закрыты.
Ангнани!
– позвал юноша, коснувшись поднятого, словно сведенного судорогой плеча.
Санти едва дотронулся, но урнгрийка тут же начала падать, как потерявшая равновесие статуя. И упала бы, если б один из воинов не успел ее подхватить. Санти с трудом подавил беспокойство, сосредоточился... и с ужасом ощутил, что душа Женщины Гнона от него ускользает.
Он схватился за эфес меча - инстинктивное движение!
– и веки Ронзангтондамени дрогнули.
Санти заглянул в синеву ее глаз и увидел там злые глаза мага.
Воин поддерживал Ронзангтондамени. Санти, не отрывая правой руки от меча, левой провел от виска к виску Ангнани, а потом - от середины лба вниз, к переносице. Костлявое длинное лицо медленно растворилось в глубокой синеве. Так исчезает отражение, когда отодвигается тот, кому оно принадлежало.
– Ангнани!
– позвал юноша, и теперь женщина услышала его.
Губы Ронзангтондамени шевельнулись. Она пыталась что-то сказать и Санти скорее угадал, чем услышал: Хранитель Жизни.
Только сейчас Санти заметил, что Саркофаг исчез.