Освободитель
Шрифт:
Мимо нас отлично промаршировал взвод, который на мотив песни:
Вьется, вьетсяЗнамя полковое,Командиры впереди –Солдаты в путь!с очень серьезным видом пел:
Вьется, вьетсяВ рот оно …А три года впереди –Солдаты, в путь!Следующий взвод, который направлялся прямо к нам, на мотив известной песни исполнял нечто более оригинальное:
На площадке шум и звон:Не работает «Аргон»,Ни разведки, ни захвата –Прое… до заката!Когда солдаты и сержанты расползлись по бомбардировщику, я осторожно угостил летного сержанта сигареткой: на аэродроме не положено, да у него, видать, и не было своих.
– Послушай, служивый, «Аргон» – это установка защиты хвоста.
– Точно.
– Она на «Ту-4» стояла.
– Про такой не слыхал. А вот на «Ту-16», «Ил-28» и «Ту-95» она стоит, да и на других наверное.
– Не «Аргон-М», не «Аргон-2»?
– Нет, просто «Аргон».
– И все в нем винтики не метрические?
– А почти вся электроника не метрическая.
– Это еще почему?
– Сдирают, видать, у супостата один к одному. Бомбардировщик ведь весь состоит из деталей, которые или купили, вроде для гражданских самолетов, или сперли где да скопировали, или тех, что еще 30 лет назад использовались. На то он и кирпичный!
Часть третья. Освободители
Подготовка
Напряженность в Чехословакии нарастала.
В связи с этим наша учебная дивизия
произвела досрочный выпуск сержантов.
Вместо них мы получили резервистов.
Из названия дивизии исчезло слово
«учебная», и она стала именоваться просто
287-я Новоград-Волынская мотострелковая дивизия.
Украина. Начало лета 1968 года
А вот с бронетранспортерами происходило черт знает что. В каждом мотострелковом полку в то время по штату полагалось иметь 31 танк, 6 гаубиц, 18 минометов и 103 бронетранспортера. Танки, гаубицы и минометы были на месте, а бронетранспортеров было только 40.
В воздухе явно пахло жареным. В братской Чехословакии намечалось нечто подобное, что произошло в братской Венгрии в 56-м году. Придется явно оказывать помощь. А как, если в мотострелковом полку такая нехватка основного вооружения – бронетранспортеров?
После третьей рюмки такой вопрос я задал капитану, который сейчас занимал должность помощника начальника штаба по мобилизационным вопросам.
Капитан внимательно и, как мне показалось, лукаво глянул на меня, хмыкнул неопределенно, разлил обоим по рюмашке и, осадив ее огурчиком, вдруг спросил:
– А знаешь ли ты, почему они в нашем полку есть?
Странный вопрос, положены по штату, оттого и есть, только вот не хватает их на всех.
– А оттого они есть в нашем полку, что ходят они ежегодно на параде в Киеве. Там их 36 штук надо, вот их-то полк и имеет, а четыре других – запасные.
Капитан, видимо, почувствовал, что его ответ мне ничего не объяснил, и задал мне еще один вопрос, наводящий:
– Знаешь ли ты, сколько мотострелковых полков в нашем округе?
– Нет, конечно!
– Ну а так, приблизительно. Навскидку, без особой точности.
– Ну, если примерно только… Во-первых, две танковые армии и две общевойсковые армии. Это всего… Э… Э… девять танковых дивизий и восемь-десять мотострелковых…
– Правильно.
– Это получается… около 36 танковых полков и… 32-40 мотострелковых.
– Ну правильно. Так вот, из всех мотострелковых полков округа только наш один имеет 40 бронетранспортеров, а остальные ни хрена не имеют.
– Врешь! – вырвалось у меня.
– Вот тебе и врешь.
В том, что капитан свое дело знает, я был уверен, в том, что он не врал, я тоже был уверен. То, что два других полка нашей дивизии бронетранспортеров не имеют, я тоже знал наверняка. Но в то, что наш полк единственный в округе, мне верить не хотелось.
– Так где же они, – наконец решился я, – в Египте? Точнее, в Израиле?
– И там. Но совсем немного. Обрати внимание на то, что Израиль захватил очень много танков и артиллерии, но не бронетранспортеров.
– Так где же они? В Варшавский Договор отдали?
– Да, но совсем немного. Обрати внимание на то, что чехи, получая от нас почти все вооружение, бронетранспортеры производят сами, собственных образцов, и ими снабжают немцев и поляков, а румыны, по своей бедности, в большинстве случаев мотопехоту на простых грузовых машинах возят.
– Так где же все-таки наши?
– А нигде. – Он испытующе глянул на меня и повторил. – Нигде. Нет их.
– Да как же так?
– А так. Сколько мы их до войны и в войну производили? Нисколько. Ни одного. Так? Все до одного бронетранспортеры были американскими.
– Правильно, – подтвердил я. – «М-3» назывались, полугусеничные, и еще какие-то были, колесные, тоже американские.
– А теперь еще вопрос, сколько типов бронетранспортеров мы производили за всю свою историю?
– Много! Сейчас подсчитаю. Так… БТР-40 и БРДМ…
– Ну, это мы считать не будем, это разведывательные машины, а не пехотные.
– Конечно, – согласился я. – Их не считаем.
– БТР-50П тоже не считаем.
Да, этот бронетранспортер нельзя было считать. Великолепная машина. Но, видать, нам не по зубам. По одному только в каждый полк, только для командира полка, и все. И называется он БТР-50ПУ – «Управление». А вот начальник штаба полка – это тоже управление, и начальник артиллерии и начальник разведки полка, но все они в бою на грузовых машинах. БТР-50 только для командиров полков. Так что его за пехотный бронетранспортер считать нельзя. Сформировали, правда, в Таманской дивизии один полк на БТР-50П, но это только для парадов. Вся армия знает, что полк этот на настоящих учениях не появлялся, а только на показных да на парадах, как и вся «придворная» дивизия.