Чтение онлайн

– Ты всё сделала, чтобы помочь ей. Ты спасла её, – он кладёт свою руку на мою.

– Не надо, – прошу я его.

– Что? – делает он вид, что не понял. Или действительно не понимает.

– Вот это не надо, – киваю я на наши руки. Он убирает свою руку, но продолжает смотреть на меня, я это чувствую, к моему счастью, он молчит. Мысленно прошу его не задавать мне вопросов. Откровенничать сейчас не хочется, тем более с ним. Он, уходит. Я стою ещё какое-то время у постели пациентки, затем, доделываю дела и выхожу из больницы. Заезжаю за продуктами. Так как холодильник пуст. Успеваю приготовить ужин и еду на такси встречать Ники.

Автовокзал переполнен людьми, каждую минуту объявляют о прибытии или отправлении нового автобуса. Я пробираюсь сквозь суетящихся людей к информационному табло, чтобы посмотреть к какому выходу приедет Ники. Её автобус прибывает по расписанию, ждать остаётся ещё десять минут. Я иду к нужному выходу и осматриваюсь в поисках свободного места, но все заняты. Так что моё ожидание проходит стоя. И волнительно. Мысли одолевают меня: понравится ли Ники здесь, понравится ли ей её новая комната, как она вольётся в коллектив нового класса, сколько пройдёт времени, прежде чем она найдёт новых друзей, заведёт лучшую подругу, или нескольких…

Когда объявляют о прибытии автобуса Ники, я уже успеваю перебрать все возможные варианты: хорошие и плохие. Но заставляю себя думать о хорошем.

– Привет, – здоровается Ники, выходя из автобуса. И, вроде, не выглядит ужасно расстроенной. Глаза кажутся немного заплаканными, а в остальном всё та же Николь: красивая блондинка, с длинными волосами, среднего роста, стройная, спортивная и подтянутая. Вообще, она – вылитая Алекс. У неё, его пухлые губы, красивые серо-зелёные глаза, изогнутые брови. Только нос достался ей от матери: небольшой и вздёрнутый. Но он, наоборот подчёркивает её красоту.

– Привет, – обнимаю я её. – Как доехала? – интересуюсь я.

– Нормально, – коротко отвечает она. – Надеюсь, ты не на своём средстве самоубийства? – спрашивает она, чуть раздражённо.

– Нет, на такси…

– Отлично. Поехали, – говорит она и уже торопится со своим чемоданом на стоянку такси.

Когда приезжаем домой, я показываю квартиру Ники.

– Это твоя комната, – заходим мы вместе. Она никак особо не показывает нравится ей или нет. Просто ставит свой чемодан к шкафу, и поворачивается ко мне. Я смотрю на неё внимательно, мне не хочется вытягивать это из неё клещами, но хочется знать, что ей здесь хотя бы терпимо. – Как тебе? – спрашиваю наконец я, потому что она так ничего и не говорит.

– Нормально, – оглядывается она по сторонам, что я принимаю за хороший знак.

– Показать тебе мою комнату? – спрашиваю я. Она мгновение медлит, а затем кивает как-то нерешительно. Мы доходим до моей комнаты молча и также молча осматриваем её. Только в ванной я объясняю ей свой выбор: – Взяла себе комнату с ванной, чтобы не шуметь и не будить тебя, если вернусь с дежурства ночью…

– Да, я поняла, – коротко отвечает она. – Может поедим? – спрашивает она и идёт на кухню. Я иду за ней. Садимся ужинать.

– Я надеюсь, тебе здесь понравится… – начинаю я. – Школа в десяти минутах пешком. Тебе там понравится. Я была там и говорила с директором… – пытаюсь я приободрить её.

– Правда? Думаешь, понравится? – с вызовом смотрит она на меня, и я слышу ироничный тон в её голосе. – В Балтиморе остались мои друзья. А тут у меня никого…

– Я понимаю… – начинаю я.

– Понимаешь?! – перебивает она, чуть не взрываясь. – Если бы не ваши гребаные мотоциклы, папа был бы жив! – уже злясь, восклицает она, и резко встав, выходит из–за стола, и идёт в свою комнату.

Я заканчиваю ужин в одиночку.

Ночью мне снова снится бьющееся сердце в моих руках. Открываю глаза с чувством такой тоски, что горло сжато подступившим комком.

– Алекс, как же я по тебе скучаю…

Несколько месяцев пролетают незаметно. Ники ходит в школу, завела новых друзей. Крейн больше не таскается везде за мной. Мы даже отлично сработались. Слышала, как медсёстры шушукались, что он стал какой-то тихий. «Мне же лучше. Так спокойнее…» – обрадовалась тогда я.

В один из вечеров, выхожу из больницы, иду на стоянку, звонит телефон. Это – Крис – сотрудница службы опеки, с которой мы работали, когда встал вопрос опекунства над Ники.

– Сэм, добрый вечер, – здоровается она.

– Привет, Крис, – приветствую я её. Мы даже сдружились с Крис, пока я оформляла опеку над Ники.

– Сегодня к нам обратилась Мэг, заявляет свои права на Ники. Собирается идти в суд за возвращением прав себе, – сообщает она мне.

– Ты сказала, что мы переехали? – настораживаюсь я, зная, что от Мэг ничего хорошего ждать не приходится.

– Да. Я уже передала ваше дело в Аннаполис, так что мне пришлось ей сообщить, – немного виноватым тоном отвечает Крис.

– Поняла, – отвечаю я, очень мягко, потому что не могу винить Крис за её работу. – Спасибо, что сообщила, – благодарю я её за то, что она предупредила меня. О приходе Мэг лучше знать заранее.

Мэг – это мать Ники. За восемь лет она появлялась регулярно. Нет, Ники её не интересовала. Всегда она приходила ради денег. Они разведены с Алексом, но родительских прав она не лишена, ограничена, но не лишена. У меня опека над Ники до её восемнадцатилетия. Теперь Мэг, наверняка будет манипулировать опекунством, чтобы получить денег. Наркотики для Мэг дороже дочери, наверное, дороже вообще всего.

– Если позволишь, дам тебе совет… – с осторожностью говорит Крис. – Удочери Ники. Тогда Мэг лишится всяких прав, – предлагает она. Я на мгновение зависаю.

– Поговорю с Ники, и решим вместе с ней. Спасибо за совет. Это важно для меня, – благодарю я её. Мы прощаемся и я еду домой в раздумьях: «Я с Ники восемь лет, она мне, как дочь. Но последние потрясения сказываются на её состоянии. И она только-только стала приходить в себя…». Вопрос о том, как она воспримет новость, что я хочу её удочерить, я даже мысленно не могу задать самой себе.