Чтение онлайн

И вот настал момент, и тайный любимый позвал. Она сделала, как он велел, ушла в монастырь. Он забрал её оттуда. Целых четыре дня она была с ним счастлива, но он отчего-то вернул её в дом отца. А потом наступило прозрение… Получая письма от Мазепы она не могла поверить, что то всё касается её и как же такое с ней могло случиться? А что же Орлик? Боль и мысли сжигали её, она должна разобраться и вот когда в доме все успокоились в отношении её, она пошла к нему. Это был Гончаровский замок. Загородная резиденция Мазепы. Он разработал собственный план подземелий, тайных ходов и его укреплений. Туда и прибежала Мотря к крёстному за разъяснением. Жертва сама отдалась в руки. Больше гетман её уже не выпустит. Кочубей понял всё. И то, что гетману надо и то, что ожидает его дочь. Теперь приключившееся с Мотрей безумие высветилось в ином свете. Ему нужен камень. Именно поэтому он желал получить Мотрю в жёны, а потом играл с ним, пользуясь его дочерью, в кошки мышки.

По минулому его плану — Мотря прибежала в монастырь сама. Сама предложила себя. Всё сама. Так было задумано и так действовали ворожьи силы. Она пришла к любимому, желанному, самому дорогому. Мазепа потешался. Как всё просто. Естественно, раз уж случай привёл, воспользовался нежным цветком. Тем более, она так просила, так шептала… Не пожалел. Зачем, на что нужны ещё бабы, не для Чуйкевича же её беречь. Орлик не посмеет. Мазепа для Орлика — отец родной. Знал — тому некуда от него податься. Жалости у этого животного не было и в помине. И заповеди церкви ему такому набожному не указ, всё-таки крёстный отец… Сорвав первый пыл старый развратник, вынужден был отпустить. Не время, да и задираться с Кочубеем пока не след. Нервишки он ему пощипал. Может и сам догадается камушек отдать. Во второй её приход он действовал твёрже. Всё было в его руках. Церемониться и играть он больше не собирался.

Гнев Кочубея не имел границ. Его горе было безутешным. Его доченьку испоганил растленный мерзкий старикашка. Жена требовала отдать камень, но Кочубей, не менее жадный гетмана, сделал попытку договориться. Мазепе не понравилось долгодумие судьи и он, натешившись девушкой, передал её в замок на болотах. Кочубей взвыл. Творимых там оргий ему вовек не забыть. Не приведи господи никому такие ужасы пережить. Он, проклиная гетмана и свою жадность, отправляется за камнем. Но в последний момент судья передумывает расставаться с драгоценностью: жаль, да и дочь это уже не спасёт: ославлена, опозорена и судьба его после получения Мазепой камня будет определена. Поразмыслив, что хуже уже чем есть Мазепа Мотре не сделает, потому как хуже уже сделать нельзя, решается на иной шаг. Отказывает. Кочубей понимает, что единственно кто может скрутить Мазепу — это царь. Этим путём он, прикинувшись покорной овечкой перед гетманом, через какое-то время и пойдёт. Мазепа же сердюкам, охранявшим потайной замок, велит стеречь девушку. Она его дорожка к камню. Не мытьём так катаньем, но он заберёт у старого упрямца Кочубея камень. Но Мотри в живых уже не будет. Сошедшая с ума от всего, что с ней сделали и, узнав от новых заложниц о казне отца и того, что сделал этот старый извращенец с её семьёй, девушка бросилась в мутную воду болота.

Страшная весть о гибели дочери и мужа сломала жену Кочубея, выпущенная царём на свободу, она уйдёт в монастырь. Но это будет позже. А пока, Мазепа плохо спит и плохо ест — он должен получить камень. Кочубей, имея незаживающую рану — месть, думает об одном, как без риску для себя отомстить и взять в свои руки гетманскую булаву. Для Кочубея власть — это тоже цель, за ради которой он повязал жизнь с Мазепой. Мотря — это, конечно, рваная рана, но власть отодвигает на задний план и её. Кочубей потерпит и подождёт своего часа. Мазепе бы в самый раз насторожиться, но самоуверенность подвела осторожного лиса… Роясь в своей памяти он многое вытащил на свет божий. «Ах да, конечно, у меня есть чем его усмирить!» Кочубея Мазепа не очень боялся, рассчитывая на Москву и повязанные совместные с судьёй делишки. А их не мало. Кочубей замешан почти во всём. Возьми гетман захоти и двинь туда с доносом на Кочубея, а повод был не шутейный — приверженность Кочубея идеи самостийности, о которой Москва слышать не хотела, судье крышка. Капни он царю и от семьи судьи камня на камне не останется. Так что не очень он его боится. Все доносы сварганены вдвоём, все злодейства сделаны на пару. За управой ходить не далече. И всё же, заворожённый блеском бриллианта Мазепа не может не понимать, что отныне заимел смертельного врага. А раз так, то на что же надеялся? Естественно, на покровительство царя Петра 1. На свою силу и влияние на Кочубея. Царь, правда, бывает не предсказуем, было раз, не понять с чего, с сущей ерунды — мальца забрать хотел, на него, так ведь за то и ластился потом. А он труханул не мало. Но Мазепа на тридцать лет старше его, а значит хитрее: «Даст Бог и опять обыграю!» Он вспомнил про выстроенные при его правлении церкви и рассмеялся довольным смехом. Пётр требовал держать руку православию. Он покорялся, но проекты церквей выбирал сам. При желании, потом, их не трудно было превратить в костёлы. Плевал он на православие. Вся его семья католики. Что же их свело? А всё то же золото. Петру нужны были деньги на армию, на корабли, нужен сильный ставленник на Малороссии. Мазепа, вычислив слабое место, выказал себя надёжным и исполнительным, к тому же удачно подсунулся и дал денег. Он участвовал с ним во всех военных баталиях, выполнял любое желание, но кошка пробежала из-за Кэт. Гетман не ведая того, что это девушка, хотел заиметь понравившегося мальчика для себя. Пётр запретил. Но желание Мазепы было сильнее страха перед царём. Он был опьянён своим богатством и величием и сильно надеялся, что из-за какого-то юнца молодой царь не рассорится с ним. Где ему было знать кем на самом деле был тот мальчишка. Но всё вышло иначе. Пётр мало того, что взбесился, так ещё и выгнал гетмана из Москвы. Мазепа, проглотив страх и затаив обиду, убрался. Но было бы ошибкой считать, что к шведу его подтолкнула обида на Петра. Нет-нет! Всё не так. Он страшно богат, но стар. Он богаче царя, но обладатель только гетманства, с которого он тоже неровён час, может слететь. Ему намекнули, что Меншиков нацелился на его место. Вот и получается, в Малороссии ему ничего не светит. Ни королём, ни царём ему не стать. А так хочется. Это последняя его цель. А на старости последнее утешение. Вот он и спелся со шведами, обещающими ему малоросскую корону. Своего рода герцегство. Но это начало, а при объединении с польскими землями, то и… Подумать страшно — крону новой Польши. Большой, большой. Звучит?! На кой чёрт ему та Малороссия. Заманчиво! Он бы был верным псом Петра пообещай ему тот Польскую корону или присоедини её к России и отдай под начало Мазепы. Он бы был замечательным правителем. Мазепа далеко не дурак, чтоб рассчитывать на то, что шведы подарят Малороссии свободу. О том факте можно кричать, но рассчитывать — ерунда! Тем более, если говорить о том, что Мазепа хитрец и не дурак. Так какой смысл избавляться от Москвы, чтоб пойти под поляков в плюсе со шведом? Корона! Это оправдывает всё. Именно лелея эту мечту, он посылал к шведам не раз тайные посольства. С Карлом они тоже не долго искали общий язык. Точек соприкосновения отыскалось много. Во — первых, ненависть к Петру. Во-вторых, золото, которым купил он себе у шведского короля милость. И в-третьих, тот ненавидел женщин, значит, тоже любил мужчин.

Послов от шведского короля, он принимал в том же тайном замке на болотах. Неприступный остров вблизи хутора Парасючка. Он наводил ужас на все окрестности. Со всех сторон непроходимые болота. Сквозь чащу не продраться. Туда вела тайная гать. Там же и потчевал гостей гетман извращёнными оргиями. Позже перед войной он соберёт в том же тайном замке казацких старшин и заставит их дать присягу на верность Карлу Х11. Их было триста. Триста старшин и сотников. Они сидели в трапезной. Первым, Мазепа вовлёк в заговор генерального писаря Орлика. Тот давно и верно служил ему выполняя все тайные приказы. Не отступился он от него и сейчас. Поддержал. Этот самый Орлик займётся позже пытками Кочубея, выбивая из него места схованки сокровищ. Воля бацки! Больше никому старый мерзотник доверить такое дело не мог. Именно он скакал к туркам с тайными поручениями от гетмана. Свой человек. Хотя Мазепа никому не верил до конца и своему верному писарю тоже. Орлик понимал, что Мазепе не нужны друзья и советчики, а лишь послушные исполнители его воли и не обижался. Но как бы там не было, с Орликом всё понятно. А вот, чтоб поднять казаков на дыбы и заручиться поддержкой старшин, надо было попотеть и он придумал хитрость. Рассказал, что Пётр собрался разогнать казачество и превратить Малороссию в губернию. А, мол, Швеция и Карл обещают полную поддержку и свободу. Так уж в свете устроено испокон веков, что правда с кривдой на одной лодке гребут. Он обделал всё так, что они сами у него просили послать гонцов к шведам. Дальше всё было совсем просто. Он принёс договор со Швецией и приказал подписаться. Во главе угла ставилось освобождение шведами Малороссии от москалей. О том, что был ещё один тайный, касающийся его и его интересов лично, естественно, промолчал. А именно им он отдавал Малороссию под власть Речи Посполитой. Всегда сомневающийся и осторожный Мазепа не рисковал — а вдруг на такое старшины бы не пошли? Хоть и сделал старшинство рычагом своей власти и поставил своих людей во главе, одаривал их землёю и ласкою, но по своему лисьему характеру был дважды осторожным. Следующим приказом было зарыть всем свои деньги. Личные сокровища он спрятал в нескольких местах. Но поверили и подписали не все. Первым отказался Кочубей. Этот трюковой ход натравливания казачества Мазепой на Москву, он знал давно, чай не один пуд с ним соли съели. В том, что Мазепа приведёт Малороссию под Польшу, тоже не сомневался. В голове крутилось лишь одно: «Вот он случай расплаты и моего скачка». Ждал почти четыре года и вот оно. Он слушал молча, хмурился чему-то, вздыхал. Мазепа покосился, пошептался о чём-то с Орликом, но настаивать и пылить не стал.

Мазепа принялся за укрепление Батурина. Своей вотчины. Гарнизон состоял из польских вояк. Карл любил ходить прямыми дорогами не обременяя себя обозами. Отсюда Мазепе им была поставлена задача: иметь запасы для шведского войска в своём замке. Гетман собрал скарб, но надо, чтоб о том никто не проведал. Первым делом — приказал замуровать все ходы в подземелья Бутуринского замка. А Кочубей, перепроверив всё, отправился в Петербург предупредить Петра самолично о предательстве Мазепы. Да вынужден был сделать это сам, потому что прежние его гонцы были казнены. Тянуть уже стало опасно. Время уходило и задуманное теряло смысл. Было сделано это с согласия жены. И не потому, что он был у неё под каблуком, а именно зная о последствиях своего шага для семьи, хотел получить её согласие и поддержку на это. Он умный и сильный человек хорошо понимал, чем могут кончиться варианты его доноса к царю для всего его рода, его посланники не были помилованы. Так что это был шаг взвешенный и обдуманный обоих супругов. Жена, которая страшно ненавидела Мазепу и не только из-за Мотри, но и из-за любовных отношений мужа с ним, поддержала Кочубея. А ещё эта умная и честолюбивая женщина строила свои планы и думала возвысить мужа с падением Мазепы. Кому, если не ему владеть булавой. Мазепа не раз упрекал Кочубея за восстание Петрика. Тот был женат на племяннице Кочубея и поднимал народ против всех за самостийность. Мазепа постоянно колол этим, мужу приходилось терпеть. Потом Мотря, судьбу которой он уже не надеялся выправить… Кочубей рассказал, что в последние годы Мазепа особенно заботился об укреплении Гончаровки — своей загородной резиденции. Гончаровка находилась у дороги на Конотоп, на обрывистом берегу реки Сейм. В центре села возвышался его замок. Мазепа велел обнести его широким валом «для якоись неведомой причины». Той причиной Кочубей считал спрятанную гетманом там часть богатства. Судья выдвинул против Мазепы обвинений по 33 пунктам. Он сообщил о переговорах гетмана со шведом и назвал связных в этом грязном деле — иезуита Зеленского и графиню Дольскую. Кочубей сообщил, что в услужении Мазепы поляки. Окружение тоже из поляков. Личной охраной нанял опять же наёмников поляк — сердюков. Сообщил, что гетман препятствует бракам малороссов с русскими, но суёт малоросских женщин туркам, татарам и полякам. Совершенно не занимается городами отчего они приходят в упадок. Что Мазепа балуется разбоем и самовольно распоряжается казной. А ещё что Мазепа собирается во время приезда Петра к нему похитить царя и передать шведам. Только Пётр не поверил. Слишком много связывало его с Мазепой. К тому же война на носу. Гетмана менять опасно. Могут быть бунты. Опять же, целых 19 лет длился их союз. Обида одно, но предательство… К тому же, казалось — гетман служил верой и правдой. А про Кочубея у него не лестные отзывы имеются. Нацелен на самостийность. Муж племянницы ж опять таки доставил не мало хлопот. Бунты по Малороссии гасили. Палию покровительствовал. Старику давно было в самый раз голову оторвать, да Мазепа поручался. К тому же родственные у них отношения, средняя дочь Кочубея была замужем за племянником Мазепы. Опять же, и положение России было не завидное. Она осталась один на один со шведом. Карл добился больших военных успехов в Европе: под его сапогом пала Польша, сложила лапки Германия, прекратила борьбу Саксония, отказалась от продолжения борьбы Дания. Вот царь, не желая терять «друга» и крепкую руку в канун войны, распорядился в знак доверия отослать Кочубея и полковника Истру в Батурин под охраной солдат. Мол, делай что хочешь. На смертельный исход Пётр, зная их давние отношения, не рассчитывал. Надеялся, помирятся. Мазепа оторвался на все сто. Генерального судью били. Секли кнутом, который рассекал кожу и мясо до костей. Пытали. Им обоим отрубили головы. Естественно, пытали не зря и пытал лично Орлик. Терзал и приговаривал: «Говори, всё говори, аль кол проглотил! Выкладывай, с собой не унесёшь». Кочубей сухим горлом выплёвывал слова: «Бог тебе судья Орлик, ты ж головастый казак и Малороссию любишь, я знаю, зачем же дорогу кривую выбрал, антихристу служишь, погубит он ваши души. Разуй глаза, ведь он убивает всех, кто землицу нашу чтит и любит». «Паскуда!» — в сердцах рычал палач. Слепо преданный Мазепе Орлик злился и резал тело Кочубея ремнями с особой злостью. А Кочубей отплёвывая кровь выплёвывал из себя слова: «Орлик, ты ж справный казак, чую для любой нами родины стараешься, но слепой дорогой идёшь. Антихрист не в ту сторону тебя ведёт». На что получал новые удары плетей. Мазепа получил доступ к его богатству и заимел камень. Всё имущество Кочубея, а так же его поместья он забрал себе. Жена Кочубея и сыновья тоже были арестованы гетманом. Мазепа был счастлив. Он стал ещё богаче и главное достал наконец камень.

Мазепа, конечно, натерпелся страху не без того, что бы было с ним поверь царь доносчикам, но потом, когда покончил с Кочубеем, почувствовал себя ещё увереннее. Ещё бы расправился с врагами и не просто обдурил, а получил поддержку самого Петра. А Пётр не желал такой кровавой развязки перед войной со шведами. Ему бунт и неудовольствие малороссов было в тот момент точно ни к чему. Он надеялся, что Мазепа отведёт душеньку, поиздевается и пожалеет Кочубея, ведь покрывал же его много лет… К тому же родственными узами связаны. Про камень он, естественно, не знал. А ведь так бы оно и было, не будь того бриллианта.

Мучеников Кочубея и Истру родственники погребли в Киево- Печерской лавре. На гробовом камне высекут надпись:

Кочубей не любил ни Варшаву, ни Москву. Всегда был на стороне того, кто боролся за самостийность. Он мечтал о целой, самостийной державе, но голова этого политика настроенная на реальность, всегда работала трезво. Из трёх зол, он выбрал для малороссов меньшее. Ляхи — разорение. Швед — порабощение. Москва — это стабильность. Он выбрал Петра. Выбрал для процветания Малороссии. Выбрал мир так же, как когда-то это сделал Хмельницкий. На благо малороссов, спокойствия, стабильности и во имя прекращения кровопролития. Мазепа верой и правдой служил Москве, слепо подчиняясь её власти, но никогда не любил её. В любую минуту был готов на предательство. А почему? Потому что всегда служил только себе. Ни Москве, ни Польше, ни Турции, ни Малороссии, а себе. Только себе одному, любимому. Было выгодно, служил Москве. Искал выгоду в заигрывании с Турцией. А вообще-то кроме Московии играл в прятки с Польшей, одной рукой душил опасных носителей национальной идеи, другой подкармливал всякую мелочь, мол, пригодиться. Пусть эта мелочь думает, что он что-то там самостийное вынашивает за спиной Петра. Он же не дурак — самоубийца в самом деле, чтоб затевать в его царствование какие-то решительные планы, так щипал для своей пользы. Дёргаться против Петра с его характером и при самоличной рубке голов топорами, абсурд! Мазепа Малороссию мечтал видеть объединённой — факт, но только преподнесённой на блюдечки Польше, в обмен на корону. Голубая мечта — присоединить всю Малороссию к Польше и сесть на объединённый трон, но на это нужен момент и много злато. Он подождёт, цари на троне долго не сидят. А пока греби в две руки себе от всех и валяй Ваньку. С такой моралью можно было держаться долго. Но непобедимая поступь шведа, это серьёзно… Угроза ему лично, как слуге Петра. Это не для него. Он копил злато и накопил столько, что сундуки трещат. Он ждал случая и вот он у порога. Надо только решиться и всё правильно выторговать.

Война не минуемо приближается. Царь поборется, но навряд ли устоит. Малороссию сдаст и откатится. А, если царь находясь здесь разберётся в истории гибели Кочубея и Истры? Так день и ночь думал он, решая на чью чашу кинуть. Пётр же получив известие, что швед подходит к Малороссии отправил депешу в которой приказывал гетману немедленно: одной части идти до великороссийского войска, а второй — нападать на шведов сзади разоряя обозы. Самого его Пётр желал видеть начальником над войском. Мазепа начал игру. В Польше чёрт ногу сломает — два короля. Низложенный Август и не признанный половиной воеводств — Лещинский и от него гоняет к гетману с тайными депешами прыткая штучка, графиня Дольская. Всё правобережье полыхает восстаниями. А Карл стоит где-то между Львовом и Смоленском. Кто выдумал ту сказку, что его нельзя купить. Мазепа отвалил ему 240 тысяч талеров. Правда, злато алхимиков. Но злато. Удалось вытащить из него долговое обязательство. Но то, скорее всего, пустое дело. Куда податься, как выкрутится? Вот и ломай тут голову. Чтоб не лишиться её. Осторожный Мазепа давно уже сказался больным и в Москву не ездил посылая вместо себя Войнаровского. Он вообще, боясь мести со стороны сторонников Кочубея и Истры, старался из своего убежища не выезжать. «Эти, мерзавцы, убьют!» — стучало в висках. А с приближением Карла прикинулся чуть ли не при смерти. Мол, что с меня взять старик. Но этого ему показалось недостаточно и он приплёл весь малороссийский народ к своим песням. Объявил, что такой неверный, брехливый и шарахающийся из одной стороны в другую народ нельзя оставлять без присмотра его глаза. Мол, прокламации Карла непременно в нём выкличут брожение умов. Старый лис. А Меншиков с Шереметьевым и российскими войсками ждали шведов около Стародуба. Там Меншиков впервые столкнулся с «характерниками» посмотрел их в деле, подивился и отписал царю о их силе и возможностях. Оттуда они торпедировали гетмана письмами, уговаривая присоединиться до них. Он опять отговаривался хворобой и народными бунтами. Причём отбиваться пришлось на оба конца. Меншикову это не понравилось. Посовещавшись с генералами, консилиум присоветовал Мазепе, оставить вместо себя помощника и немедленно ехать в Стародубы. Мазепе нужно было решать: либо Пётр, либо Карл. Не отсиделся. Скверно. Вроде бы просто всё, но… не просто. А вдруг не угадает?! С Карлом договор подписал, но с переходом медлил. Мазепа трусил. И не мудрено. Обстановка — два пишем, а три в уме. Непобедимый шведский корпус Левенгаупта, шедший на соединение с армией Карла, был разбит русскими при деревне Лесная. Это было в октябре 1708 года. Пётр лично командовал одной из двух колонн «летучего» корпуса русской армии-корволанда. Под его командой находились Преображенский и Семёновский полки, три драгунских полка и батальон Астраханского полка. Другой колонной командовал Меншиков. Вражеский корпус был настигнут у деревни Лесной. Шведам пришлось принимать бой. Пётр отрезал неприятелю путь на Пропойск. Меншиков надавил своими силами на шведов. Бой прекратили из-за разгулявшейся бури. Это только и спасло небольшой отряд шведов. Бросив обозы и оружие, они бежали. Шведская армия лишилась подкрепления и обозов с продовольствием, фуражом и военными припасами. Это заставило непобедимого Карла, под сапогом которого был уже Минск и Могилёв, отказаться от похода на Смоленск и повернуть на Малороссию. Здесь он рассчитывал на помощь Мазепы. Это поставило гетмана перед выбором. Надо было решаться. Надо было, но он тянул. Меншиков отписал ему, что едет к нему навстречу. И всё же сорвал его с места только страх за свою шкуру. Узнав, что царь подчинил казаков и гетмана Меншикову, друзья Кочубея осмелели и задались целью поквитаться со злодеем. Но действовали не открыто, а его методами — хитро и тайно. Взяли гетмана на страх, напуская туман, тот самый, какой он обычно использовал для достижения своих низменных целей. С ним сыграли его же игрой. Историки до сих пор гадают, что толкнуло Мазепу на побег? Ведь угрозы со стороны Петра не было, а Карл уже получил щелчок по носу. То не было что-то одно. Клубок. Сплетение нескольких ветвей обстоятельств. В глупом бегстве гетмана, конечно же, была частичка хода сторонников убиенных им любимцев народа. Они дождались своего часа, чтоб поквитаться. И как бы там не пели сладкие песни поклонники Мазепы об уважении, любви и поклонении Мазепе народа, а правда лишь в одном — боялись, но ненавидели. Ненавидели за поклонение Польше, за гибель поборников самостийности и свободы. Сторонники убиенных решают: Пётр всё должен был увидеть собственными глазами, чтоб уже никого не пытать и не казнить. На хитрость нашлась ещё большая хитрость. Теперь они действовали умнее. У Мазепы сдают нервы, и он, отписав Меншикову, что умирает и едет собороваться у киевского архиерея в Борзни, бежит пока ещё не в лагерь шведов, но к Десне. Это была его ошибка. Он, конечно, для Карла важен, но не настолько, как его Батурин. Ведь в Бутурине были созданы продовольственные припасы, фураж, зимняя одежда для армии шведов. В общем, всё, что нужно было шведам для проведения успешной военной компании. Что же его так сорвало под защиту Карла? А друзья Кочубея и Палия. Именно их угроза заледенила в нём кровь. Решив восстановить честное имя Кочубея и полковника Истры, они испугом подняли Мазепу, спровоцировав к бегству. То есть подмётным письмом от графини Дольской сообщили, что булаву Малороссии заберёт себе Меншиков, Пётр уже обещал ему её и что тот непременно на завтра будет в Батурине. Александру Даниловичу же, учитывая его жадность до золота, было рассказано про несметные сокровища Мазепы, спрятанные в подвалах. Рассчитали всё правильно. У Мазепы сдали нервы. Оставив Батурин под охраной польских наёмников сердюков под командованием атамана Чечеля, гетман утёк в Борзни. Туда же прибыл и сбежавший от Меншикова ночью Войнаровский, который и предупредил его о том, что светлейший едет к нему. Мазепа сорвался и ринулся за Десну. Хотелось выглядеть перед Карлом масштабно. Но с размахом уйти не получилось. Авторитетом он не пользовался. С ним ушло не более пяти тысяч казаков. Да и те кто ушёл большей частью думали, что ведёт он их против шведов. Когда выяснилась измена, гетман обратился к отряду с речью. Она была выслушана молча. Большая часть повернула обратно. Под его началом осталось полторы тысячи сабель. Позже присоединилось ещё столько же во главе с атаманом Костей Гордиенко. Пришло три, но казаки благодаря манифесту Петра передумали. Остались отчаянные рубаки. Мазепа не осторожно, на дружеской волне пригласил их в свой шатёр. Бравые рубаки-хлопцы перепившись наделали в лагере шведов не мало шуму и даже тянули со столов серебряную посуду. После Полтавской битвы, оставшиеся в живых были с Мазепой до конца. А куда податься — слишком много злодеяний и крови на них. Их мало, но они были.

Меншиков же до Борзни не попал, ему встретился кто-то из сотников отказавшихся ехать с Мазепой. Ещё не веря в случившееся, Светлейший повернул в Батурин. То, что он увидел там, его озадачило. Мост был разведён. На стенах стояли вооружённые люди. Тут только Меншиков понял случившееся и поверил сотникам, а также группирующимся возле него в поисках защиты, последователям Кочубея и Палия. Он тут же сообщает царю. Петра такое известие выбило из колеи. В один клубок сплелось: удивление, обида, непонимание. Предательство — это не чувство отдающее вонючим болотом и даже не мерзко, брезгливо, просто ничто… Не возможно найти на это описания и определения. Оно всегда вонюче, просто по-разному.