Чтение онлайн

До сих пор не верю, что сейчас сижу в богом забытой общаге с девчонкой, с которой даже не собираюсь сегодня спать. Старею. Даже от гарантированного секса отказался, чтобы сидеть на чужой кровати и смотреть, как Вьюгина раскладывает еду на тарелки.

— Никого я не звал. Пока ехал, додумался только еду заказать, одна из лучших доставок в этом городе, кстати. Вообще не представлял, в каком ты состоянии.

Она молча улыбается и укладывает на салфетки приборы. Так невинно я не отмечал свой день рождения лет этак с тринадцати, вру — с одиннадцати.

— Так что было в Альгамбре в прошлом году? Присаживайся.

Юлька крутит в руках небольшую, но очень изящную свечу, которая, видимо, шла бонусом к заказу.

— Дай сюда. — Спички находятся быстро, в том же пакете, что принес курьер. — Вот, так лучше. Люблю смотреть на огонь. А ты?

— Я тоже. Главное, не спалить тут ничего, убери-ка подальше салфетки. Так что было в Альгамбре в прошлом году? Как я понимаю, на твой день рождения.

— У нас была вечеринка… — Усаживаюсь, наконец, за стол и наливаю нам с Занозой сок в бумажные стаканы. — Но мы ее рано начали. Во всех смыслах.

— То есть?

— Часам к трем дня в хлам уже были. Не повторяй моих ошибок, Хулия. Совершай только свои!

— Надрались?

— Ага! Я обязательно как-нибудь напою тебя «рьохой», но не суть. Пошли мы, значит, в этот памятник культурного наследия, а Гранадский университет не так уж и далеко расположен от Альгамбры, погода жаркая, ну и решили освежиться. Ты чего не ешь, Юль?

— Тебя слушаю. В речку залезли?

— Нет, просто разделись. То есть я разделся.

Вьюгина сосредоточенно кивает, а я улыбаюсь, вспоминая, как первый раз оказался в испанской полиции.

— Полностью?

— Разумеется. Там же тепло в октябре, как у нас в июле. Ну и зелени много. Вообще сады Альгамбры очень красивые… Полчаса где-то подурачились, испанских бабушек попугали, но туристам нравилось, кстати. Потом полиция приехала. А дальше уже не так интересно.

— Ну почему же? Не знала, что у тебя есть опыт пребывания в испанской тюрьме.

— И не только в ней, но это неважно. Твоя очередь, Хулия. Расскажи, как ты была плохой девочкой.

Заноза быстро засовывает в рот полную ложку ризотто и начинает медленно жевать. Ну значит, точно есть что скрывать.

— Голой не бегала, — наконец, произносит она. — Никогда в осознанном возрасте, даже желания не было. До чертиков тоже не напивалась, курить не пробовала. Я же спортсменка.

— Оргии?

Заноза поперхнулась едой.

— Ну а что? Ты так смотришь, словно такого не бывает.

— У меня не бывает. Не суди по себе, Янош.

— Каждому, даже занудной старосте, должно быть что вспомнить. У меня сегодня день рождения, Заноза. А я внезапно сообразил, что мало чего знаю о тебе. А то все латынь да латынь, ну и пара трупов.

Она снова смущается, водит ложкой по тарелке, потом вздыхает тоскливо.

— У тебя день рождения, и я хочу извиниться.

Что? Даже привстал со стула от удивления. Извиниться?

— За что? То есть мне, конечно, уже приятно, но все-таки… Когда ты успела накосячить?

— У Бессмертного, помнишь? Поругались немного.

— Это когда ты меня обозвала козлом и выгнала из своей комнаты? Помню, конечно.

Из-за твоего футболиста, который непонятно где шляется, когда тебе нос разбивают. Козлище! Девчонка ради него в чужой город приехала, а он ни разу свою морду сюда не засветил.

Заноза грустно смотрит на свечу, а я уже пожалел, что затеял этот разговор. Что мешало включить какую-нибудь тупую комедию и просто ни о чем не думать? Просто радоваться, что рядом человек, который не напрягает и от которого не устаю. Идиот!

— Я не очень адекватно отреагировала на твои слова, прости. Мне часто говорили, что у нас ничего не получится.

— Уже рассказывала об этом.

— Я не все рассказала. Ты тогда по больному ударил. Просто не знал об этом.

Так, так. Я весь внимание.

— Что случилось-то?

— Даже стыдно признаться. Я серьезно поссорилась с одним очень близким мне человеком, мы больше не общаемся. И когда ты намекнул, что Рома мне изменяет, у меня дежавю возникло. Вот я и сорвалась.

— Почему поссорились? — спрашиваю я и уже примерно представляю ответ.

— Это так глупо. И мне так стыдно, но я тогда только начала с ним встречаться, у нас с ним была любовь с первого взгляда. Все так стремительно. И, как в плохом кино, моя самая близкая подруга, с которой мы прошли всю школу и которую я сильно любила, однажды заявила, что Рома мне изменяет и она видела его с другой.

Где мой попкорн? Ставлю на то, что девочка правду говорила, но футболист быстро подсуетился. Пока деликатно молчу.

— Я знала, что она врет: его даже в городе не было тогда, Ромка на сборах был. Но она так меня убеждала… И я позвонила Роме. Он в самом деле был на сборах, удивился… А мне стыдно стало, что я усомнилась в нем.

Вьюгина замолкает и продолжает гипнотизировать свечу.

— Я перестала общаться с ней, не отвечала на звонки и письма ее. А сейчас безумно жалею об этом, понимаешь? Я одним махом оборвала столько лет нашей дружбы. В конце концов, она могла просто ошибиться. Знаешь, Юлька не из тех, кто может специально оговорить другого.

— Тоже Юля? Две Хулии, значит?

— Я тебя загрузила, прости.

Она стаскивает с тарелки кусок рыбы и, не глядя на меня, медленно жует. Ну хоть аппетит хороший.

— Я испугалась, что мне снова придется делать выбор: или друг, или любимый парень. А я этого не хочу. Вела себя неадекватно, накричала и Ромку кинулась защищать вместо того, чтобы спокойно все рассказать и объяснить.

Как же тебя колбасит, Вьюгина! А может, в глубине души знаешь, что вторая Хулия не ошиблась, но признать боишься? Вот и психуешь на ровном месте.