От я до я
Шрифт:
Он отворачивается, вытаскивает из бара бутылку минералки и жадно пьет. Чувствую себя изменщицей. Это мой парень, которого я люблю ну или точно очень сильно любила, который любит меня. Он приехал, чтобы увидеться, а я думаю о другом. О том, кто даже на сообщение решил не отвечать. Вижу же, что прочитал.
— Ты телефон из рук не выпускаешь. Юлька! Это же я! — Он вдруг широко улыбается, и я, наконец, вижу того самого парня, в которого однажды влюбилась с первого взгляда. И напряжение внутри стало спадать. — Да расслабься уже. Раздевайся давай, чего застыла у двери?
Он оставляет полупустую бутылку на столе, подходит ближе и стаскивает с меня верхнюю одежду.
— Я соскучился, Юль, — шепчет в ухо, обжигает шею горячим дыханием. — Столько времени без тебя. Ты точно мне рада?
Насколько проще было бы сейчас кивнуть головой, улыбнуться и обнять его в ответ. И забить на то, что гложет изнутри. Он мой парень, и мы столько вместе пережили всего!
Смотрю в Ромкины глаза и мягко отвожу от себя его руки.
— Послушай, пожалуйста. Прозвучит дико, наверное, но я не могу остаться с тобой сегодня. Просто не могу и все. Давай поговорим завтра. Я позвоню утром.
Хватаю куртку с сумкой и выскакиваю из номера до того, как ошарашенный Баскаков успевает сказать хоть слово.
Глава 40 Янош
«Янош! Где ты? Позвони!»
Надо же, помнит еще меня. Хотя, почему нет — Заноза умеет дружить, не забыла бы… друга. Даже когда любовь на голову нежданно свалилась. Козел! Прикрываю глаза и медленно, очень медленно считаю про себя. Дерьмо собачье, а не помощь, но хотя бы еще на несколько секунд гарантированно продлю жизнь своему телефону.
«Оставь! Не лезь, Янош! Не порть девчонке настроение…»
Она и правда выглядела счастливой. Самой счастливой. Занозой. Моей Занозой, на которую какой-то урод права предъявил у меня на глазах.
«Она сама разберется. Юля разумна, в отличие от тебя. Только дров наломаешь. Она тебе что-то обещала?»
Ничего. Ничего она мне не обещала.
Проф почти силой увел меня с площадки. Шел сзади и подталкивал вперед, пока не выбрались из зала.
Разберется она. Как же! Он будет конченым импотентом, если не потащит ее сегодня же в койку.
Телефон летит в стену.
— Новую мобилу будешь покупать из своих. — Андрияш аккуратно обходит то, что минуту назад напоминало мне о Вьюгиной. — Хочешь?
У него в руке две бутылки.
— Покрепче нет ничего?
— Нет. Бери что есть.
Сидим в тишине. Каждый в своей персональной преисподней. Никогда не отличался богатым воображением, а тут даже напрягаться не надо. Яркие картинки сами в голову лезут. А Проф, видать, серьезно напрягся, раз к себе в квартиру притащил, я здесь редкий гость. Видимо, по «праздникам» только, таким как сейчас.
— Ты не знал, что он приедет? — первым прерывает тишину старший. По мне, так зря. — Забавно, я всегда считал, что это выдумка, отмазка для особо настойчивых парней.
— И знал, и не знал. — Задумчиво рассматриваю осколки от мобильного. — А я ведь так и не нашел его «инсту», тоже считал его чем-то виртуальным и расслабился, узнав, что он не приедет до Нового года. Идиот! А теперь поздно.
— В смысле?
— Я его вчера в забегаловке одной встретил, ему наваляли за то, что бабу чужую снял. Я помог отбиться, — равнодушно произношу и делаю глоток. Да, горло нелишним будет смочить.
— Ты не ошибся? — Андрияш не верит, думает, это ревность.
Нет, Проф, ты еще моих настоящих эмоций не видел. Никто не видел. Даже Юля. Особенно Юля.
— Что делать будешь? Скажешь ей?
— Ты бы сказал? Сказал бы Ладе, что Мамаев ей изменяет?
— Он не изменяет. Не раз к ней подкатывал. При мне еще на нее облизывался.
Кажись, бутылка Профа приземлится скоро рядом с останками моего мобильного. Но ничего, у него полхолодильника ими забито. Не мобилами, разумеется.
— Что у вас случилось? Сильно налажал?
— Да.
Отрадно слышать, что не я один. Хотя в том, что именно из-за Андрияша они с Ладой расстались, я не сомневался.
— Матушка руку приложила?
— Можно и так сказать. Я поздно узнал.
Проф, поморщившись, допивает бутылку. И уже идет за следующей.
— Мне еще одну захвати. Ночь будет долгой.
— Ты можешь ей позвонить с моего. — Проф возвращается и лезет с ненужными вопросами. Тоже мне эксперт.
— Я не буду ей звонить, не сегодня. Ты прав, сорвусь и наговорю того, что не надо. А дело не в ней, в нем.
— Уверен, что именно он был? Что ты вообще там делал?
— Не твое дело. Так что с Ладой? Надеешься вернуть ее? Ты же поэтому до сих пор сидишь в этой дыре. И я с тобой. Может, я тебе и помогу.
— Я знаю, о чем ты попросил Ярика, когда он был в городе. Твое дело, но Мамаев в этом не замешан, к сожалению. Олег в последнее время очень жестко проверяет партнеров.
— Так что ты сделал с Ладой? Она же не всегда была ледяной стервой.
— Она не стерва, я не был готов к тому, чтобы стать ей опорой. Она была беременна.
— Что?! — На мгновение я даже о Занозе забыл. — Залетела? От тебя?
Поскольку дядей я до сих пор не стал, значит, был либо аборт, либо выкидыш. Лада точно не отдала бы ребенка в детдом. Не той породы.
— От меня. Все, закрыли тему. Ляпнешь где — прибью. Не повторяй моих ошибок, Янош. Не косячь.
Молча допиваю первую бутылку. Резинки всегда со мной, здесь точно сбоев не будет. Голова, на удивление, работает ясно — убитый мобильный помог разрядиться. Один план в голове сменяет другой. «Ты не знаешь Рому, ты не знаешь меня… Если когда-нибудь влюбишься, тогда поймешь, что значит доверие».