Шрифт:
Пролог.
9 декабря 2019.
– Я предлагаю построить наше общение таким образом, – сказал Брем. – Начнем с вопросов, которые у вас есть. Не стесняйтесь, задавайте даже те, которые кажутся глупыми или на которые, как вы считаете, я не смогу ответить. Потом я задам свои вопросы вам. Затем мы обсудим условия нашей с вами договоренности. Вас устраивает такой порядок?
– Вполне.
– Хорошо. Задавайте свои вопросы.
Настя Снеговая улыбнулась и сказала:
– Хорошо. Мой первый вопрос. Что значит «Брем»?
***
Они сидели за столиком в маленькой комнате за занавеской в пабе Rob’s Choice. На столе лежало меню и стоял большой бокал темного пива. Высокий, широкоплечий мужчина чуть за сорок и стройная женщина, которая в свои 29 выглядит гораздо моложе своих лет. Высокопоставленный офицер Службы Экономической Безопасности ФСБ и следовательница Главного Следственного Управления Следственного Комитета. Будущие куратор и курируемая. Брем и Настя Снеговая.
– Сразу видно, что вы не советский человек, Анастасия Игоревна. – Брем улыбнулся. – И зоологией, должно быть, не увлекаетесь. Загуглите «Брем зоология» и поймете, что это значит.
– Как я понимаю, свое настоящее имя вы мне не будете называть? – уточнила Снеговая.
– Вы понимаете верно.
– Тогда следующий вопрос. Что такое лояльность конторе и каковы её пределы?
– Вам наверняка уже объяснили, что лояльность означает серию сделок. – начал объяснять Брем. – Мы придерживаемся принципа соразмерности. Чем больше вы просите у конторы, тем больше придется отдавать взамен. И наоборот. Такой подход не только справедлив, но и эффективен – каждый из контрагентов знает, к чему ему нужно быть готовым.
– Пока что я получила только доступ к одному задержанному. – сказала Настя. – Вряд ли контора ждет от меня каких-то невероятно ценных услуг.
– Да, вы правы. Но помните, что сделки всегда можно продолжить.
– Ну конечно. Расскажите, что вы ждете от меня взамен?
– Не отклоняйтесь от плана разговора, – ответил Брем с легкой усмешкой. – Условия договоренности – в конце, после того, как я задам свои вопросы. Ещё вопросы у вас остались?
– Думаю, да. Скажите, кто из моих коллег уже работает на вас?
Брем посерьезнел:
– Не могу ответить на этот вопрос. Лояльность конторе конфиденциальна. Если кто-то открылся вам – это его личное решение.
– Понятно. И мой последний вопрос… хотя это скорее просьба. Я хочу как можно меньше нарушать закон. – сказала Снеговая. – Для меня это очень важно.
В комнату вошел официант с заказом Насти – большим бокалом безалкогольного лагера, поставил на стол и быстро, бесшумно удалился. Брем воспользовался этой паузой в разговоре чтобы отхлебнуть пива.
– Да, мне говорили, что вы принципиальный человек. – сказал он. – Я думаю, это можно устроить. Главное – вы должны помнить о соразмерности.
– Буду помнить. Думаю, у меня больше нет вопросов.
Насте понравилось, что её голос звучал спокойно, несмотря на то, что внутри её всю трясло, сердце бешено стучало, а нога под столом немного дергалась от волнения. Она отпила лагера и в который раз пожалела, что не пьет алкоголь.
– Хорошо, теперь мои вопросы. – произнес Брем. – Что привело вас ко мне?
– Мне нужен был доступ к человеку, которого вы задержали. – ответила Снеговая. – По официальным каналам я бы его не получила или получила бы через месяц-два, а время было дорого. Я разыскивала опасного убийцу. Так что пришлось обратиться к вам.
– Забавное наблюдение – это самый распространенный ответ новых контрагентов конторы. «Я был вынужден», «мне пришлось» и прочие вариации, – заметил Брем.
– Считаете, они врут и на самом деле хотят на вас работать? – спросила Настя.
– Да нет, почему. Просто забавно.
Он отпил ещё пива.
– Мой следующий вопрос. Ваша мать – известный адвокат, вы учились на юридическом факультете, она наверняка хотела, чтобы вы работали с ней, а вы пошли в Следственный Комитет. Почему?
– А это важно? – ответила Снеговая вопросом на вопрос.
– Вполне возможно, нам предстоит долгое сотрудничество. – объяснил Брем. – А раз так, мне нужно узнать вас получше. Мне подготовили небольшое досье, но некоторые моменты лучше прояснить у вас лично.
– Ладно, я объясню. Я работаю следователем, потому что считаю это правильным. Ловить убийц, защищать невиновных, предотвращать преступления – кто-то же должен это делать, ведь так?
Брем ничего не сказал.
– Вы можете считать меня наивной идеалисткой, но я совсем не наивная – продолжала Настя. – Я хорошо знаю все изъяны нашей системы, не раз и не два сталкивалась с ними на практике. Во многом поэтому и сижу сейчас рядом с вами.
– Иными словами, вы не пошли по стопам матери по идейным соображениям? – подытожил Брем.
– Да, именно так.
– Хорошо, у меня больше нет вопросов. – сказал Брем. – Теперь я расскажу условия нашей с вами работы. Вы правы в том, что пока мы не будем требовать от вас ничего особенного.
Насте очень не нравилось это «пока».
– Поэтому мы хотим от вас двух вещей. – продолжал он. – Во-первых, незамедлительного доступа к материалам любого вашего расследования, которое нас заинтересует. Во-вторых, информации о любых странностях в поведении ваших коллег и начальников, это может быть что угодно, что привлекло ваше внимание. Думаю, это можно считать соразмерным тому, что вы получили от конторы, так ведь?