Чтение онлайн

Я не могла ей возразить. Я не могла сказать, что люблю не Дэвида, а ее парня, практически с того самого дня, как он появился у нас дома.

Кроме того, в словах Люси… была доля правды. Даже если я и любила Джека, мое сердце не колотилось при виде него. И я не краснела, когда смотрела в его глаза, – бледно–голубые, но такие же красивые, как у Дэвида.

К тому же стоило признать: многое из того, что говорил и делал Джек, оказалось бессмысленным. Дэвид прав. Зачем выбивать окна в клинике отца? Зачем бегать голым по городскому бассейну? Ему что, не нравится, что люди носят купальные костюмы? Глупость.

Значит, получается, что Люси не ошиблась? Я волшебным образом разлюбила Джека и… тут же полюбила Дэвида?

Обдумывая это, я пошла на кухню что–нибудь перекусить, а Люси, довольная тем, что решила все мои проблемы, продолжала читать.

Только я откусила кусок от сэндвича с индейкой, как в дверях появился Джек.

– Привет, Сэм! А я и не знал, что ты дома. – Он направился к холодильнику. – Как прошел фестиваль?

– Нормально! – отозвалась я, прожевав индейку. – А ты как? Досмотрел фильм?

– Что? – рассеянно переспросил он, шаря в холодильнике. – А, нет, еще нет. Лучше скажи, Сэм, – Джек захрустел морковкой, – еду я в Нью–Йорк?

Я знала, что рано или поздно этот разговор состоится.

– Джек, – начала я, отложив сандвич. – Послушай…

– Нет, погоди. – Он как–то странно смотрел на меня: – Я понимаю. Ничего не говори. Я не выиграл, да?

Я глубоко вздохнула:

– Да.

Его рука застыла на дверце холодильника. Я знала, что сделала Джеку очень больно, но вряд ли могла что–нибудь исправить. Меня удивило другое – я не ощущала огорчения, хотя только что ранила до глубины души своего любимого!

– Джек, – тихо сказала я. – Прости. Было столько прекрасных работ…

– Черт, не могу поверить! – Джек заорал так, что проснулся Манэ.

– Джек, – начала я. – Если бы я только могла…

– Почему? – Джек смотрел мне прямо в глаза. – Сэм, скажи, почему моя картина не заняла первое место?

– Джек, у нас было очень много работ! Но он не слушал.

– Наверное, потому, что я нарисовал то, что не следовало рисовать? Они не желают знать о том, что волнует сегодняшнюю молодежь?

– Нет! – Я отрицательно покачала головой. – Не совсем так.

Конечно, правильнее всего было бы согласиться, и тогда Джек немного успокоился бы. Но я поняла это только тогда, когда он спросил:

– Да? Так почему же?

– Ты нарисовал не то, что видишь, – объяснила я.

Он умолк и несколько мгновений разглядывал меня.

– Что? – спросил он наконец. – Что ты сказала?

Я попалась!

– Джек, пойми! Ты и правда нарисовал не то, что видел из окна. Картина изумительная, но ты ведь не знаком с ребятами, которых изобразил. И с «Семи до одиннадцати» из твоего окна не видны. Это то же самое, что мой ананас.

– СЭМ, И ЧТО С ТОГО??? – заорал он. Я вдруг испугалась:

– П–пойми. Это не я, Сьюзен Бун тоже велела рисовать то, что видишь!

– Сэм!! Какое мне дело до твоих дебильных занятий? Неужели из–за них ты лишила меня шанса прославиться??

– Эй, что тут у вас? – Люси стояла в дверном проеме и недовольно смотрела на Джека. Тот указал на меня:

– Она… она говорит, что я нарисовал не то, что вижу!!

– Боже, Джек, успокойся! – вздохнула Люси и, взяв его за руку, вывела из кухни. Очевидно Джек плохо соображал, и я, признаться, тоже. Но не потому, что он на меня орал. Нет.

Просто за все время нашего разговора…

Мое сердце ни разу не екнула.

Пульс не участился.

И я даже не покраснела.

В общем, не произошло ничего того, что случалось со мной в присутствии Дэвида. И это могло означать только одно: Люси права. Я люблю Дэвида.

Дэвида, отец которого меня терпеть не может из–за истории с конкурсом.

Дэвида, который подарил мне шлем, похвалил мои ботинки и вырезал мое имя на подоконнике Белого дома.

Дэвида, который никогда не захочет меня простить, после того как я использовала его в качестве приманки, чтобы заставить Джека ревновать.

Дэвида, которого я любила все это время, но боялась себе в этом признаться.

Я перестала жевать и отложила сандвич.

Что я наделала?

И главное… как теперь все исправить? 

Вот десять причин, по которым я могу умереть молодой (и это, кстати, никого не огорчит): 

10. Я левша. Исследования доказали, что левши умирают в среднем на десять – пятнадцать лет раньше. Все потому, что мир создан для праворуких людей, а нам вечно приходится доказывать свою полноценность. Например, писать в блокноте, хотя пружины впиваются тебе в запястье. 

9. Я рыжая, а значит, больше других людей подвержена раку кожи. 

8. Я маленького роста, а коротышки умирают рано. Это факт, хотя и малопонятный. Может, потому, что люди вроде меня не могут дотянуться до верхней полки в магазине – той, на которую ставят витамины. 

7. У меня нет парня. Серьезно, счастливая любовь продлевает жизнь. 

6. Я живу в городе, а значит, дышу загрязненным воздухом. 

5. Я ем много красного мяса. Долгожители, например, где–нибудь в Сибири, питаются, как известно, одними йогуртами и злаками. Вряд ли они вегетарианцы, просто все коровы передохли от холода. 

Я терпеть не могу йогурт, не говоря уже о всяких кашах, и ем гамбургеры минимум раз в день. 

4. Я средний ребенок. Мы умираем раньше, чем старшие или младшие. Этому пока нет научного подтверждения, но я уверена в своей правоте. 

3. Я не принадлежу ни к одной конфессии. Родители не занимались нашим религиозным воспитанием, потому что сами агностики. И поскольку они не уверены в существовании Бога, нам запрещено ходить в церковь. А согласно статистике, верующие живут дольше, чем атеисты.