Чтение онлайн

— Не зуди.

Дверь открылась, вышел начальник техбюро Казачков, покосился на Дронова, поздоровался с мастером: «Здравствуй, Николай Николаевич».

Дронов шагнул в кабинет.

— Здравствуйте, Иван Матвеевич.

— Здравствуй, — сказал начальник. Головы он не поднял.

Мастер прошел вперед и сел на стул.

Дронов ждал стоя.

— Садись, — сказал начальник. — Что у тебя?

Он взял заявление. Прочел. Отложил.

— Неделю не дам, три дня.

— Три мало, за четыре управлюсь.

— А что за дела?

— Есть.

Начальник поднял голову и посмотрел на Дронова, взял ручку, спросил у мастера:

— Людей отпускаешь, а справишься? Жаловался, что работать некому.

Мастер помолчал.

— Справимся, — сказал он обреченно.

Начальник подписал, подвинул бумагу.

— К Вале.

— Спасибо, — сказал Дронов. — До свидания.

— До свидания.

— Неприятности какие, Иван Васильевич? — спросила секретарша, подкалывая заявление.

— Все нормально.

— Я вижу, вы на Николая Николаевича накинулись.

— Сам виноват: под горячую руку лезть не надо. До свидания, Валя.

— До свидания, Иван Васильевич. Приятно провести время!

— Спасибо.

Они сидели в павильоне соседнего парка, восемь взрослых мужиков, все семейные, все отцы, с одной работы, из одного цеха.

На столе, кроме пива, водки и хлеба с нарезанной колбасой, ничего больше не было.

Взяли стаканы, подняли.

— Гуляй, Иван Васильевич!

— Спасибо. — Он церемонно обошел все стаканы. — Спасибо за компанию! Спасибо, что уважили!

Чокнулся с мастером. Мастер спросил:

— Что делать-то будешь?

— Есть. Будем! А то рука засохнет.

Выпили водку. Записи пивом. Взяли хлеб, колбасу. Стол сразу опустел.

…Уже допили пиво и съели закуску.

— Пошли, мужики?

— Спасибо тебе, Ваня, за угощение!

— По домам.

— Хорошо посидели.

— Подожди, — сказал Дронов. — Сейчас еще возьмем, сидим хорошо.

— Разгулялся, Иван Васильевич!

— Живем один раз! Деньги честные, трудовые! Свои.

И уже пели. Весь стол был заставлен пустыми и полными кружками пива и закуской — выпили, видно, здорово.

Пели, закрыв глаза, чувствуя друг друга через песню:

Вот год прошел, казак стрелою в село родное прискакал, Навстречу шла ему старуха, такие речи говоря…

Прощались. Дронов расцеловался с каждым.

Мастер спросил:

— Ты на меня не обижаешься?

— Обижался бы — так…

В охотничьем магазине он купил двустволку. Осмотрел покупку и кивнул продавцу.

В просторном подвале-мастерской домоуправления тускло горела одинокая лампочка. С открытки на стене смотрел Юрий Гагарин. Улыбался и держал голубя в руках. Еще на стене висело несколько табель-календарей прошедших, ушедших лет, все исчерканные, исписанные телефонами и именами. Текущий год — 1965-й — был заполнен только наполовину и выглядел среди других новеньким и свежим — его еще надо было прожить.

Дронов огляделся. Закрыл дверь на ключ. Тронул тиски. Поставил мягкие алюминиевые губки. Взял в руки ножовку. Примерил… Кивнул. Еще раз глянул на Гагарина и улыбнулся. Кивнул и плакатам майских и октябрьских праздников. Осторожно развернул сверток — блеснули вороненые стволы ружья…

На пустом кухонном столе в ряд, как солдат, расставил десять охотничьих патронов.

Убирал их по-одному, ведя счет, в мешок. Два последних отложил отдельно.

Он вышел из ГУМа. В руках были покупки и чемодан. Он остановился среди толпы. Разложил чемодан. Открыл. Переложил все покупки.

На той стороне, у Мавзолея, собрались люди — шла смена караула.

Электричка мягко пошла вперед, набирая ход, и Москва за окнами побежала назад все быстрее и быстрее, не в силах догнать поезд.

В вагоне было тесно. Люди стояли в проходах. Плакал и никак не мог успокоиться ребенок.

Они играли в домино: Дронов, два железнодорожника и парень с металлическими зубами. Били с размаху по чемодану.

За окном бежали, подпрыгивая, телеграфные столбы, и рвали воздух встречные электрички.

Он вышел на привокзальную площадь, за спиной мешок, в руках — чемодан. Огляделся. Заглянул в бумажку и зашагал в сторону автобусов.

Внизу текла Ока, широкая и покойная. На реке было пусто, и, кроме бакенов, ничего не было видно. На лугах стояли стога. В небе полз, карабкаясь выше, самолет. Тишина уже легла над землей и лежала густо и неподвижно.

Залаяла собака.

— Есть кто дома?

— Замолчи ты. Перестань. Вам кого?

— Козловы здесь живут?

— Здесь, — сказала женщина настороженно, приглядываясь к гостю.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте!

— Василь Никифоровича можно видеть?

— Можно. Вась! К тебе. Проходите…

— Чего там? — От дома шел мужчина, в сандалиях на босу ногу, под телогрейкой проглядывала майка, на голове — зимняя шапка.

— Пришли к тебе, — сказала женщина.

— Слушаю, — мужчина посмотрел на гостя.

Дронов, улыбаясь, снял мешок, поставил чемодан, шагнул вперед.

— Здорово, Вася!