Отдел "Т.О.Р."
Шрифт:
На самом деле Аля не имела цыганских корней и в помине. Она родилась в сибирской деревне в многодетной семье, а в табор, в семью к цыганскому барону Джуро, попала еще маленькой девочкой волей случайности, потерявшись на вокзале, когда ее мать сбило машиной. В таборе ее стали звать на цыганский манер — Алмаза.
Жена барона умерла при родах, и девочку с радостью приняли в семью - ничто так не ценится среди цыган, как дети. Ее воспитанием занялась старшая сестра барона - слепая гадалка Роза, пользовавшаяся авторитетом не меньшим, чем сам Джуро. Роза переодела девочку на цыганский манер, стала иначе ее причесывать, чтобы никто ничего не заподозрил. В таборе долго боялись, что ребенка хватятся. Но время шло, а за Алей никто не приходил. Никто ни о чем не расспрашивал. К тому же девочка по природе была чернявая, с темными волосами. Мало кто мог ее отличить от настоящей цыганки…
Через некоторое время Аля привыкла к новой семье. И барона стала называть папой. Тот, желая приемной дочери самого лучшего, нанимал Але учителей, чтобы та не чувствовала себя обделенной, развивала свои способности. Многие цыгане в таборе к образованию относились скептически. Но барон - человек уважаемый, авторитетный…
А старая Роза сразу же поняла, что маленькая Алмаза обладает сильным даром, потому и вкладывала в нее столько усилий. Девочка демонстрировала поразительные способности. Как-то раз Аля без раздумий сказала, что пропавшие деньги потом вернутся. И украденное действительно вернулось - соседка Розы сама принесла их и в слезах просила прощения. Аля знала, кто из табора заболел, часто предсказывала дождь или грозу. Просто сидела, играя во что-то и говорила: «Завтра пойдет дождь. Везде будут лужи. Поэтому погулять на улице завтра не получится».
Роза старалась всячески развивать Алины способности. Играла в «угадай цвет или цифру». Она часто спрашивала ее о событиях, о которых обычная девочка не могла знать. Просила описать кого-то, кто находился сейчас далеко, спрашивала, что он делает, во что одет. Девочка чувствовала на расстоянии все лучше и лучше.
Только когда Аля выросла, ей стала известна история ее рождения. Оказалось, что все это время Алина семья искала ее, но все было безуспешно. Мать, которая выжила в той аварии, часто возвращалась на вокзал, надеясь на чудо. Очевидцы ей рассказывали, что видели в тот день возле вокзала цыган…
Но дочь она нашла не на вокзале. Аля сама разыскала свою семью. Увидев молодую цыганку, идущую к дому, мать сразу кинулась к ней с объятиями, расплакалась, умоляла не покидать их. И Аля, пожив несколько дней, осталась у своих настоящих родителей.
Табор же снялся с места и двинулся дальше. С тех пор Аля очень редко, буквально считанные разы, видела свою цыганскую семью. Но годы, проведенные в таборе, наложили неизгладимый отпечаток на образ ее мыслей, характер. Со временем она привыкла быть похожей на других, не выделяться. Но дома, с близкими, она часто не могла, да и не хотела перебороть себя…
Глава 4
Аля со своим мужем Олегом проживали в двухкомнатной «хрущевке» - убогом наследии прошлого и его философии, которая гласила, что для передовика Советского Союза, которым Олег являлся, такое жилье – в самый раз. В прихожей негде было развернуться - там убиралась лишь скамейка для обуви. Аля присела на лавку, отметила, что ботинки супруга уже стоят на месте, затем стянула тугие сапоги и с довольным выдохом прошествовала на кухню.
Кухня также не отличалась большими размерами: сюда смог убраться маленький польский гарнитур белого цвета и белый же мини-столик на двоих с двумя табуретками. На полу лежал небольшой, затертый и облитый не раз супом и чаем коврик - подарок тетки Олега на день рожденья. Аля не раз пыталась придать коврику былой вид, но ее попытки не увенчались успехом.
Прямо по коридору располагались две комнаты, - большая, шестнадцатиметровая и маленькая, метров десяти. В первой Алины домочадцы смотрели телевизор, делали уроки, ели, спали. Сейчас, когда Леша женился, семейство сократилось до двух человек, и Олег, возвращаясь с работы, уже привычно занимал диван целиком. Дверь же в маленькую комнату была, как правило, закрыта на ключ и являлась «резиденцией» Али. Никто и не пытался побеспокоить хозяйку в ее пространстве, поскольку чувствовал себя там не в своей тарелке - Сочина сделала комнату под себя, на свой вкус. Пол ее прибежища устилал толстый ковер темно–коричневого цвета, по периметру которого были разбросаны пестрые подушки. Стены Аля оклеила пестрыми обоями. А единственной мебелью являлась книжная полка, на которой разместился иконостас - огромная икона Иисуса Христа, такая же Богородицы и маленькие иконы святых, к мощам которых Але удалось приложиться. Аля старалась как можно чаще ездить по святым местам и из каждой такой поездки возвращались с дорогой сердцу и памяти реликвией. Бывало, в своей комнате, Аля исчезала на целый день, настраиваясь на нужную волну и пытаясь найти истину. Или, наоборот, чтобы забыть обо всем и восстановиться.
Налив себе чашку крепкого кофе, она зажгла сигарету и прошествовала в зал.
– Привет!
– кивнула она Олегу.
– Уже поужинал?
– Да, - откликнулся тот. – Суп вчерашний доел. Тебе оставил макароны с сосиской.
– Ты же знаешь, что я вечером ничего не ем, - улыбнулась Аля.
Она давно приучила мужа готовить самого. Аля могла под настроение убраться в квартире, но в основном домашним хозяйством занимался супруг. В этом она сильно отличалась от большинства цыганских женщин, которые, как правило, вели хозяйство и обеспечивали семью, не смея перечить мужу. Аля же от природы была строптива и независима.
Олег, уроженец Украины, привык к тому, что дома в закромах всегда были запасы на зиму и не на одну. В холодильнике - ломти соленого сала. Он всегда мечтал о рачительной хозяйке рядом. Но, женившись на Але, понял, что все его мечты – пустое. После многочисленных ссор он сделал единственно верный вывод - если он не хочет рвать отношения с женой, то все свои мечты ему придется исполнять для себя самому…
– Лешка тебе не звонил? – уточнила Аля мимоходом.
– Нет… По идее, должны уже были вернуться.
– Вот и я все об этом думаю, - протянула Аля. – Хоть бы проведал! Так странно, что нас в квартире теперь двое…
– Может, потратишь волшебный волосок и увидишь, как он там?
– Ты же знаешь, что я своих вообще не могу смотреть. Ладно, пошла. Убавь звук, мне нужно поработать.
Чмокнув мужа в щеку, Аля направилась сначала в коридор за внушительных размеров сумкой, затем ушла к себе.
Женщина помолилась, присела на корточки. Достав толстую стопку фотографий, с чисто женским любопытством присмотрелась к снимкам, но ничего примечательного не нашла - привлекательных физиономий не оказалось. Лица, как и судьбы, были какие-то искалеченные, изломанные. Вздохнув, она отложила часть в сторону, чтобы не сбиться, выбрала одну — мужчины с широким лицом и близко посаженными глазами - и провела над снимком рукой. Почувствовав холод, еще раз внимательно всмотрелась. Фотография была тусклой, пустой, человек словно ушел в тень. «Точно нет в живых», - констатировала Аля.
– «Очевидно, оперативную проверку насчет того, жив человек или нет, не провели… »
Она сосредоточилась, работая над каждым из снимков и стараясь увидеть жизнь незнакомых людей, ее основные события. Но ничего не выходило. Мысли о Лешке, вернее, об отсутствии от него звонка, перебивали все. Аля попыталась выкинуть личные тревоги из головы, снова и снова пытаясь «включиться». Но через час поняла, что окончательно выдохлась.
– Ну и начхать! Завтра посмотрю! – вслух пробормотала она и отшвырнула от себя фотографии. Потом набрала на сотовом номер сына. Абонент был недоступен.