Отель
Шрифт:
– Короче, за ними надо следить. В курсе пока только мы. И вот еще что, обратите внимание на некоего Пабса. Осторожно с ним. Очень странный старичок. Работает под туриста, а курит трубку «Данхилл».
За разговорами как-то все забыли, что пришли по поводу Веры Михайловны Лученок. Повернулись к выходу. Спохватилась одна Наташа.
– Виктор Степанович, а…
– Ничего, ничего пока сказать не могу… Если эти… инкогнито пойдут жаловаться выше…
– Я уже извинилась, – подала голос гардеробщица.
– А вдруг они инкогнито? Начнут проверять, как отреагировали. У них сурово. Это не профсоюзное собрание. Вызвали на местком, пожурили и послали отписку. Тогда конечно… Тогда да… Придется.
Горничные смотрели на него как на самого мудрого и доброго человека, как на своего защитника и добродетели, Виктор вспомнил все свои сомнения: чеченцы, Пайпс, война, акционирование, коллектив. Так на чьей он стороне?
И вдруг понял: да на этой он стороне, на стороне своих людей, которым уже, в конце концов, хочется работать хорошо, зарабатывать честно, стать настоящими хозяевами жизни, не теми, что воровали, грабили, дурили, а действительными, от труда, от уверенности в себе и в своем будущем.
И он решился. Даже не посоветовавшись с женой. Вот так взял и сам все решил. И стало вдруг все легко и ясно.
– Ну-ка вернитесь, пожалуйста, – попросил он. – Садитесь. Разговор есть один серьезный.
Женщины вернулись в кабинет, расселись по стульям. Снова посмотрели на него, как на лидера.
– Вы знаете, что сегодня акционерное собрание?
– А как же!
– Грядет полное акционирование. Как вы на это смотрите?
Собравшиеся дружно пожали плечами.
– А если вам предложат купить акции?
Реакция та же.
– Я уже одни купила, – подала насмешливый голос администраторша. – Нет такого обманутого вкладчика, которого нельзя было бы обмануть дважды.
– А если не обдурят? Если мы сами будем во всем участвовать? Если мы подпишем серьезные договоры, если обговорим все условия, если, черт побери, тоже станем хозяевами отеля? А?
Женщины смотрели на него все так же доверчиво, Ставцов понял, что даже еще более доверчиво. И что ж тут странного – им снова предлагают стать людьми. Не простыми исполнителями, а хозяевами.
– Вот знаете, социализм, капитализм – мне наплевать, как называется, – продолжил он горячо. – Да, думаю, и вам тоже. Только вот какая штука – мне надоело, не знаю, как вам, – что за меня все решает какой-то там неизвестный дядя или тетя. Вот честно, вы же думаете иногда: я это делаю, я убираю, мою, готовлю, принимаю людей, я каждую стеночку, каждую половицу в этом отеле знаю как родную, каждое полотенце через мои руки прошло, на мне вообще здесь все держится, а меня и за человека не считают – так, исполнитель. Да все мы так думаем. А тут нам предлагают – ну берите, возьмите все в свои руки. И мы еще раздумываем?
– На мою зарплату особо не акционируешь, – сказала горничная.
– Это же денег стоит, действительно, – подхватила администраторша.
– А если нам помогут? Беспроцентная ссуда, например.
Все дружно задумались.
– Это кто такой благодетель?
– Да Пайпс.
– Во! А ей это зачем? Она ж и так хозяйка.
– Нет, сударыни, она не хозяйка. Чеченцы – хозяева, банкиры – хозяева. И уж если выбирать, так я на стороне Пайпс.
– Это понятно, – согласилась администраторша.
– Как-то уж очень неожиданно…
У Ставцова было еще много слов, но он понял: уже достаточно. Не дуры же они, сами все поняли.
– Ладно. Думайте, – сказал Ставцов. – Только, сударушки, это пока между нами.
– Естественно… – чуть ли не хором заверили присутствующие.
– Ну ступайте, ступайте. По местам, – улыбнулся он.
– А мне что делать? – спросила гардеробщица.
– Как что? Работать. Я думаю, все уладится.
Проводив посетителей, менеджер с удовольствием глотнул холодного кофе.
Теперь проблема – звонить или не звонить? Нет, не жене. Мисс Пайпс. С одной стороны, вопрос о взыскании находился целиком в его компетенции. С другой – если эти Хлестаковы поднимут пыль, потом не прочихаешься. И он решил разыскать гомиков, или, если хотите, инкогнито, и поговорить. Он сам все решит. Раз уж сказал «а» – давай дальше по алфавиту.
Возле их номера с удивлением заметил смотрящую на него сверху камеру. Батюшки святы, а это еще зачем? Постучал. На его стук никто не откликнулся. Зато горничная, проходящая мимо, посоветовала ему искать постояльцев в оздоровительном комплексе.
Они еще и оздоравливаются!
Его встретила милая девушка. Ставцов отметил про себя, что девушка не накрашена, разве что губы подчеркнуты. Она тут же положила телефонную трубку – ошибка всех секретарей-референтов и младшего персонала вообще: никогда резко не обрывай разговор, не то любому станет ясно, что говорили на неслужебные темы.
Ставцов сделал вид, что не заметил мелкий проступок служащей:
– Прекрасно выглядите. Вот что значит молодость и вкус.
Он говорил на английском, чтобы заодно проверить еще одно профессиональное качество. Их знаний хватило, чтобы понять друг друга. Девушка покраснела, и это тоже понравилось Ставцову.
Лесть, как бы она ни была прямолинейна, не может не тронуть. Особенно женщину.
– Спасибо. Вы тоже выглядите на все сто.
– Честно говоря, я сам любитель поболтать в рабочее время, но как взглянешь на текущие дела, так и хочется расправиться с ними побыстрее.
– А вот и не угадали. Моя смена уже кончилась. Напарницу жду. И ни одного клиента.
– Что, и так с самого утра?
– Ну почему же. Были. Еще как были. Костю-банщика еле холодной водой отлили, так упарил, что сам упарился.