Чтение онлайн

Когда Зубов не дремал, он прислушивался к звукам в тюремном коридоре. Только шорохи, должно быть от крыс, да монотонная капель с какой-то прохудившейся трубы. За стеной цитадели, в городе, как будто бы уже не стреляли. Тишина казалась зловещей и полной тревоги.

"Неужели обо мне забыли? — подумал Зубок. Почему не приходит комендант?"

От лежания на холодном полу в неудобной позе тело Зубова затекло и ныло. Во рту стало сухо, и мучила жажда. Он подошёл к двери и заглянул в глазок, оставшийся открытым. Никого в полутьме коридора.

— Эй вы там! — крикнул Зубов.

Хоть бы эхо ответило на его возглас! Ударившись о толстые перегородки, звук его голоса замер и потух, как и случайный закатный луч света, скользнувший от окна по бетонной стене.

Отдохнув немного в траве, Эйлер поднялся и решил надеть солдатскую форму, которую не бросил, а таскал с собой в вещмешке.

— Я солдат, им и останусь, — сказал себе Эйлер и пошёл дальше на восток, сторонясь дорог и селений.

На рассвете он поспал немного в кустах у дороги и снова продолжал свой путь. Он не знал точно, куда идёт и сколько прошагал километров. В полдень увидел знакомые очертания реки и подумал, что это Хафель.

Эйлер был голоден и предельно измучен. Он и не рассчитывал так, незамеченным, пройти до Одера через всю Восточную Германию.

"Всё равно мне не скрыться, да я и не хочу этого", — думал он.

И когда в полдень, выйдя к дороге, он неожиданно увидел русских офицеров, сидевших в открытой машине, и они заметили его, Эйлер решил сдаться им в плен.

Подняв руки и в правой автомат над головой, он направился к машине, где его поджидали.

— Сдаюсь, — сказал он и бросил автомат на землю. И вдруг, цепенея от ужаса, заметил на заднем сиденье немецкого лейтенанта, с холодной ненавистью в глазах смотревшего на него.

"Боже мой, кому я сдался?" — подумал Эйлер и, ничего не понимая, закрыл в отчаянии глаза.

Стоило ли убегать от Мунда, стоило ли полтора дня с великими муками пробираться на восток, чтобы снова попасть в руки к… немецкому офицеру, который сидел в машине при кортике и оружии, спокойно откинувшись на спинку сиденья.

Сейчас Эйлер мог ожидать всего, даже выстрела в упор.

— Будь я проклят! — сказал он себе и зажмурился ещё сильнее.

— Подойдите ближе, — кто-то приказал ему по-немецки. — И поднимите автомат.

Голос женщины? Да, это говорила женщина с той подчёркнутой старательной правильностью в произношении, которая всегда выдаёт иностранцев, изучавших немецкий язык в своей стране. Когда Эйлер открыл глаза, то увидел, что это миловидная женщина-офицер и она шепчет что-то немецкому лейтенанту. А тот с кислой, пренебрежительной миной на лице смотрит на Эйлера. Потом он спросил его, побывал ли уже Эйлер в русском плену.

— Нет… я только сдаюсь… — обалдело ответил Эйлер.

— Из какой части вы дезертировали? — продолжал допрос немецкий лейтенант, в то время как женщина-офицер о чём-то разговаривала с русским капитаном и оба они, казалось, нисколько не интересовались Эйлером. Всё это выглядело таким странным и тревожным, что Эйлер совершенно потерялся в догадках.

— Я… господин лейтенант… я не из части. Вернее, я был в батальоне особого назначения в Берлине… А потом ушёл…

Эйлер окончательно запутался.

— Берлине? А почему вы здесь? Откуда бежали?

Вопросы следовали один за другим, как удары хлыста по лицу.

Эйлер молчал.

— Где сейчас проходит линия фронта?

— Фронта нет.

— Как нет? Врёшь! — завопил лейтенант.

— Спокойнее, господин лейтенант, — остановила его женщина и, обращаясь к Эйлеру, спросила: — Всё же где вы оставили свою часть? Говорите спокойно, вам ничего не угрожает.

— Наш полк прорвался из Берлина, — соврал Эйлер, — но американцы не пускают через Эльбу. Я видел, многие переправляются тайно.

— Снова ложь, — вмешался немецкий лейтенант, — наше командование, конечно, организует оборону, а такие дезертиры, как вы, единицы. В каком городе вы были? Кто комендант?

Эйлер, уже немного успокоившись, ответил, что был он в Ней-Руппине, оборону там никто не занимает, а в окрестностях действительно есть отдельные воинские группы с такими названиями: "Винтёр", "Липман", "Бург", видимо по именам командиров. И ничего другого он сообщить не может, сколько на него ни кричи.

— Вот видите, лейтенант, — сказала тогда женщина, — и этот случайно встреченный нами солдат подтверждает: организованного сопротивления немецких войск не существует более. И можете быть уверены — уже началась массовая сдача в плен.

— Но общего приказа о капитуляции нет.

— А кто его отдаст? Гитлер застрелился. Генералы в бегах или следуют примеру главнокомандующего.

— Главнокомандующий теперь Дениц.

— Это упрямство труса, который боится взглянуть правде в глаза, — рассердилась женщина. Она тут же махнула рукой Эйлеру, показывая, чтобы он влез в машину, которая тотчас тронулась.

Русский капитан, сидевший рядом с немецким лейтенантом, называл эту женщину Лиза, хотя она имела погоны офицера.

Лиза! Это Эйлер запомнил. Теперь он почти всё время смотрел на неё, когда Лиза показывала немецкому лейтенанту то на колонну военнопленных, шаркающих подошвами по асфальту так, словно бы он был измазан клеем, то на брошенные вдоль дороги немецкие орудия, повозки и снаряжение.

Несколько раз машина останавливалась. Лейтенант в сопровождении капитана и Лизы подходил к пленным немецким офицерам или к местным жителям. Иногда они подзывали и Эйлера, повторявшего свой рассказ о том, что делается на Эльбе…