Чтение онлайн

Оля Синицына лежала на полу моего кабинета с красной щекой, по которой уже текли слезы.

– Мамочка… меня там… избивают… она заставляет меня играть… а когда у меня что-то не получается… я летаю… она хочет, чтобы я летала…

Все внутри меня сжалось. Внутренние органы словно скрутили раскаленной проволокой. Я не могла двинуться с места, а только смотрела на маленькое чудовище, лежащее в метре от меня.

Она не блефует.

Она готова причинять себе боль, чтобы добиться своего, манипулируя мной этой болью.

Она вообще человек? Что-то я сомневаюсь, что Оля Синицына была настоящим человеком, обыкновенным ребенком.

– А я просто хочу играть музыку… я хочу делать то, что мне так нравится… я хочу участвовать в конкурсах… я хочу учиться… учиться без боли… почему то, что приносит мне удовольствие, должно приносить мне боль и страдания, мамочка?..

– Оля, хватит.

– Почему я должна летать, только потому что я сфальшивила?.. разве человек не имеет права на ошибку?

– Оля, встань!

– Разве… я хуже, чем другие дети? Я хуже Насти Андреевой? Я хуже всех, да, мамочка? Поэтому я должна летать?..

– Оля, прошу тебя! Будь благоразумной!

Смешно было требовать подобного от Оли Синицыной.

– Оля.

Только сейчас она закончила разыгрывать драму, встала на ноги, отряхнула платье и принялась складывать свои ноты в рюкзачок.

– Полагаю, занятие закончено, верно?

Вот бы эту тварь придавило чем-нибудь!

– Да, Оля. Я все поняла. Я поговорю с директором о том, чтобы отправить тебя на районный конкурс.

– Так-то лучше.

Она закончила собирать вещи, повесила рюкзак на спину и добавила:

– Я рада, что мы поняли друг друга. Спасибо за урок, учитель.

Оля игриво улыбнулась мне на прощание, потерла алую щеку и вышла за дверь.

Вот как она готова играть… чертова сука!

Я хлопнула крышкой фортепиано так громко, что в классе раздался оглушительный «бум», словно кто-то выстрелил.

Возможно, когда этот период моей жизни закончится, Оля Синицына станет в моем представлении именем нарицательным для всех тех, кто готов на крайне мерзкие меры для достижения своих целей. «Гнильца» Оли Синицыной, четырнадцатилетней девочки, маленького дьявола, выглядела уродливо настолько, что каждый раз при воспроизведении ее лица в памяти меня охватывало рвотное чувство.

Учитель – профессия не из легких. И кто сказал, что быть учителем музыки легче?

Почти двенадцать. Пора собираться. Еще нужно заехать в магазин по пути на полигон. Дети будут голодны и вряд ли дотерпят после школы до торгового центра. Сегодня праздник, и я могу смело их порадовать «вредной» едой.

Сев в машину и заведя мотор, я не могла забыть то, что случилось несколько минут назад в кабинете. Взглянув в зеркало заднего вида, я испугалась увидеть в нем отражение лица Оли Синицыной, словно она – дьявол во плоти, преследующий меня за все прегрешения. Не хватало мне стать из-за этой противной девчонки параноичкой!

Где окажется этот ребенок, если продолжит следовать подобной тактике по жизни? На районном конкурсе музыки! Вот где! Черт!

И почему я, взрослая женщина, не могу решить эту проблему как-то иначе?.. Неужели, ситуация не имеет иного выхода, кроме того, как помыкать желаниям этой дряни?!

В один чудесный день она изобьет себя до полусмерти и обвинит меня во всем – что тогда? Что я смогу сделать? Сказать: «Уважаемый суд, это я не. Она сама это… самое… с собой… так… первая». Что за цирк?

– Господи, помоги мне!

Я включила музыку погромче, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, и выехала с парковки у школы. Нужно срочно «сменить пластинку», потому что от этой уже смердит. У ребенка день рождения, я не должна выдавать семье скверные эмоции. Просто забыть. Надо просто забыть хотя бы на один день об этом. Потом с этим разберусь. Как говорила Скарлетт, «я подумаю об этом завтра». Да, лучший выход.

Попса – то, что мне сейчас нужно. Никакого напряга. Только настрой на отдых и хорошее времяпровождение с семьей. Так держать!

Я остановилась у магазина, заглушила двигатель, отстегнула ремень, уже схватилась за сумку, оставленную на пассажирском сиденье, и вдруг… увидела его.

Он вышел из магазина с этой женщиной, моей ровесницей, и направился к своей машине.

– Черт!

Я резко пригнулась, чтобы он меня не заметил. Конечно, он мог увидеть машину, но я должна спрятаться.

Выждав какое-то время, я высунулась из укрытия – он уже посадил свою пассию в машину, поцеловав ее в щеку, а сам направился к водительской двери.

Без поцелуя никак, да?

Завезет ее домой, а потом поедет ко мне и детям.

Он сел, закрыл дверь. Я набралась смелости и больше не пряталась. Я не видела, что у них там происходило в машине из-за темных стекол. Впрочем, не очень-то и хотелось. Они быстро умчались с парковки восвояси.

Как же дурно…

Я положила руку на живот, чувствуя приступ тошноты.

– Тише, тише, милый… да, папочка, у нас опять взялся за старое. Решил прогуляться в одну сторону…

Изменял ли он мне во время первой беременности? А во время второй? Изменят ли он только во время беременности или вообще?

Я знаю ответы.

Да, только во время беременностей. Я узнала об этом во время второй. Если это повторилось в третий раз, возможно, было и в первый. Вернее, было. Да. Я его знаю. Черт побери! Я просто знаю этого человека слишком хорошо, чтобы сейчас устраивать скандал в душе.

Неприятно. Противно. Но я…

Я просто знаю его.

Измена жене во время ее беременности, когда у вас в семье уже ожидается третий ребенок… теперь я смотрю на это иначе. Он – прекрасный отец, муж. У нас потрясающий секс. Он никогда ни в чем меня не подводил и не давал повода усомниться в себе и даже в своей верности. Я просто слишком наблюдательная и чертовски «везучая». В тот раз я ничего не сказала ему. Он и так понял, что я все знала. А может не понял? Не стоит из него делать круглого дурачка. Возможно, так и есть: мы все знаем друг про друга и продолжаем жить, быть дружной семьей.