Отмель

Holly Craig

The Shallows

Настоящее издание выходит с разрешения Darley Anderson Literary, TV & Film Agency и The Van Lear Agency LLC

Copyright © Holly Craig, 2023

All rights reserved

Издательство Иностранка®

Я не представляю, почему он привез нас сюда и откуда знает об этом месте, но давно приучила себя не задавать вопросов.

Лодка подскакивает и с глухим стуком бьется о воду. Купер судорожно хватается за мою ногу, изо рта у него исходит кислый запах желчи: морская болезнь никак не отступает. Я цепляюсь за поручень, помогая сыну удержаться на ногах. Время от времени вытираю Куперу рот салфеткой, заставляя в нее сплюнуть, а затем бросаю салфетку в бурлящую воду и жду, что с минуты на минуту его хрупкое тельце снова начнет сотрясаться в конвульсиях. Я почти воочию вижу, как грудную клетку сына сдавливает неумолимый рвотный спазм, но все равно мне страшно покинуть это суденышко, качающееся из стороны в сторону.

Да, Купера тошнит, а Кики без конца кривляется и дразнит брата, стоит тому изрыгнуть очередную порцию завтрака. Но когда я выйду из лодки, мне придется признать свое поражение. Дети не понимают, чем это для нас обернется. Но я-то знаю. Это будет означать, что назад дороги нет.

В отличие от своей предшественницы, эта лодка не предназначена для выхода в открытое море.

К нам с Купером подползает Кики, и я целую ее в макушку, а в небе, глядя на нас с высоты, проносится чайка, наслаждаясь порывами ветра, что мчат ее вперед. Птица резко поворачивает и пикирует, заглушая своим жутким визгом рев двигателя.

Чарльз пристально вглядывается в океан, ветер сдувает ему челку со лба. Когда-то муж казался мне красивым. В голове проносится воспоминание о том, как он кормит меня свадебным тортом, и мне хочется сплюнуть. Конечно, я столько раз пыталась анализировать детские травмы Чарльза, что по мне самой психиатр плачет. Но правда в том, что даже спустя десять лет совместной жизни я не знаю своего супруга. Да и можно ли по-настоящему знать другого человека?

Мы медленно приближаемся к поросшей деревьями суше, и взгляду открывается чистый, ослепительно-белый пляж. Вверх по склону, возвышаясь над берегом, тянутся тропические пальмы. Вот бы с нами был гид, который рассказал бы побольше о здешних местах и объяснил, что скрывает каждый уголок. Чарльзу давно пора перестать делать вид, будто это какое-то приключение. Дети и так обо всем догадываются, а значит, хватит нести чепуху. Но нет же, он стоит и тупо смотрит перед собой, пока лодка движется дальше, покачиваясь на волнах. Видеть его больше не могу.

За тропическим лесом возвышается скалистый мыс, нагромождение сваленных в кучу валунов. Темные расщелины указывают на проходы между скалами.

Если бы мы были в отпуске – скажем, отправились с детьми на семейный отдых, который я запланировала, пролистав красочные буклеты, – я бы сейчас наслаждалась тропиками: влажная жара и бирюзовое море, неистово сияющее, словно один из моих бриллиантов. Но ни о каких буклетах и речи нет. Мне трудно дышать, живот сводит. Моя соседка убита, а я соучастница. Понятия не имею, куда нас везет мой муж. Поэтому просто стою на палубе и крепко-крепко прижимаю к себе детей, пока там, внизу, волны вновь и вновь настигают лодку и безжалостно хлещут о борт.

Остерегайтесь людей, которые уверяют, будто счастливы в браке. Любая жена, называющая своего мужа чудесным, лжет. Будьте бдительны, если в разговоре без конца сыплют словечками вроде «всегда» и «никогда». Вам хотят что-то доказать, доказать самим себе. Именно поэтому я не поверила нашей соседке Ариэлле, когда та заявила, что они с мужем, которого зовут Матео, «никогда» не ссорятся и «всегда» любили друг друга. Тоже мне, святоши.

В первые дни после того, как супруги переехали в новый дом по соседству, я подолгу наблюдала за ними, стоя у окна в спальне. Сад Ариэллы казался мне идеальным, равно как и вся ее жизнь. Солнце причудливыми бликами играло у соседки на коже, пронизывая лучами пышную траву и уютную террасу, которая буквально кричала, маня к себе. Я представляла, как сижу там, болтая ногами, и потягиваю розовое вино из ледяного бокала, закусывая французским сыром и маринованными огурчиками. Представляла, как эта молодая женщина рассказывает мне о своей чудесной бездетной жизни и о муже, целующем ее с такой страстью, словно их роман только начался. Дом, который они купили, пустовал весь год, а сад выглядел голым и заброшенным. Я надеялась, что, обретя соседку, найду и подругу. Их у меня, к слову, всегда было немного, ведь далеко не каждая женщина заслуживает доверия. Но мне очень-очень хотелось, чтобы Ариэлла улыбалась мне, как лучшей подруге.

Работая в саду, новая соседка прикрывала голову широкополой соломенной шляпой. Глядя, как Ариэлла, склонившись над кориандром, старательно приминает и поливает землю, точно мать-природа, я уверилась, что она чрезвычайно гордится своим огородом.

В первый же день, как они с мужем въехали в дом, Ариэлла опустилась на траву и достала саженцы из горшков, после чего принялась расчищать под них место. Тогда я неожиданно для себя тоже заказала несколько растений, решив посадить их вокруг бассейна. Сама не знаю, что на меня нашло.

При первой встрече мы с соседкой помахали друг другу из окон автомобилей, припаркованных на подъездной дорожке, я кратко сказала «привет» и впервые услышала ее имя: Ариэлла. Одно из тех имен, о которых мечтаешь в детстве.

Ариэлла. Она казалась настолько совершенной, что аж глаза слепило. Имя как у принцессы. Гибкая фигура. Изящная манера потягивать ледяную воду.

Но всякий раз, восхищаясь кем-то издалека, не спешишь приглашать его в свой дом, ведь тогда он заметит, насколько твоя жизнь хрупка и несовершенна. Мы не любим, когда нас сравнивают с другими. Лучше не впускать идеальную соседку до тех пор, пока не найдешь в ней какой-то изъян, крошечный недостаток, который уравняет положение. Только после этого можно с чистой совестью отправить приглашение, разложить оливки по керамическим чашкам и разлить шампанское по бокалам. Теперь мы одного поля ягоды. А значит, можем подружиться.

И однажды утром я все-таки нашла слабое место Ариэллы: увидела, как та рыдает в платочек после отъезда Матео на работу, – и пару часов спустя достала листок бумаги с золотым обрезом.

Приглашение было брошено в почтовый ящик наших новых соседей в золотистом конверте, на котором красивым почерком были выведены их имена. Я трижды переписывала послание, тщетно пытаясь довести почерк до совершенства, но в конце концов попросила домработницу Джорджию написать текст под мою диктовку: