Чтение онлайн

— Хорошо, — согласился князь, — поди предложи ему место от моего имени и, если он согласится, отдай ему кошелек, от которого ты отказался, — быть может, он не такой гордец, как ты.

Отон, поклонившись, спустился с помоста и передал Герману предложение Адольфа Клевского вместе с кошельком. Тот с благодарностью принял и то и другое, и молодые люди немедленно присоединились к свите князя.

На сей раз руку принцессе подал не отец, а граф фон Равенштейн, испросивший этой чести и получивший ее. В сопровождении отца и будущего жениха Елена прошла по лугу к тому месту, где были оставлены кони. За лошадью Елены присматривал мальчик-паж, в чьи обязанности входило придерживать принцессе стремя, но сейчас он задержался в толпе зрителей, куда его притягивало вполне понятное любопытство.

Отон заметил его отсутствие и, забыв, что тем самым он может выдать себя, поскольку пажами и оруженосцами служили только дворяне, поспешил взять под уздцы лошадь принцессы.

— Похоже, мой юный мастер, — заметил ему граф фон Равенштейн, отстраняя его, — победа слишком вскружила тебе голову и ты забыл свое место. На сей раз мы тебя прощаем, поскольку намерение твое было добрым.

Кровь столь стремительно бросилась в голову Отону, что у него перед глазами поплыл красный туман, но все же он понимал: еще одно слово или жест с его стороны — и все пропало. Поэтому он застыл на месте, не проронив ни слова. Елена глазами поблагодарила его. С первого взгляда между ними установилось такое взаимопонимание и такая симпатия, точно они были близки друг другу с рождения.

Между тем появился слуга, который вел в поводу лошадь нерасторопного пажа. Следом за ним Отон и Герман двинулись к замку, когда их заметил князь.

— Отон, — обратился принц к юному лучнику, — умеешь ли ты ездить верхом?

— Да, монсеньер, — с улыбкой отвечал тот.

— Тогда бери лошадь пажа. Не годится победителю идти пешком.

Отон поклонился в знак признательности и готовности исполнить приказание, подошел к коню и, не касаясь стремени, так ловко вскочил в седло, что всем стало ясно — верховая езда была ему столь же хорошо знакома, как и стрельба из лука, величайшую ловкость и мастерство в которой он только что продемонстрировал.

Кавалькада тем временем продолжила свой путь к замку. Подъехав к воротам, Отон заметил прибитый над ними гербовый щит рода Клеве: на лазоревом поле резной серебряный лебедь в изумрудных морских волнах. Отон помнил, что лебедь этот был связан с древним преданием киевского дома, не раз слышанным им в детстве. Над воротами нависал тяжелый массивный балкон, именовавшийся балконом принцессы Беатрисы, а между ним и воротами красовалась скульптура начала тринадцатого века, изображавшая спящего рыцаря в лодке, влекомой лебедем. Та же геральдическая фигура в разных вариациях была изящно вплетена в орнаменты, украшавшие замковые постройки более позднего времени.

Праздник в замке продолжался до самой ночи. Как победитель состязания Отон оказался в центре всеобщего внимания. И пока князь пировал с гостями за роскошным праздничным столом, новые товарищи по оружию чествовали Отона, усадив его во главе стола. Один лишь Мильдар отказался принять участие в дружеской вечеринке.

На следующее утро Отону принесли полный костюм лучника с гербом князя. Юноша долго смотрел на эту ливрею: ливрея челядинца — она и есть ливрея, пусть даже это будет воинское снаряжение. Но при мысли о Елене он приободрился, снял купленный в Кёльне полукафтан, облачился в одежду, которую ему отныне полагалось носить.

В тот же день началась его служба в отряде, охранявшем башни и галереи замка. Юноша возблагодарил Небеса за счастливый случай — доставшийся ему пост находился на террасе, расположенной напротив окон замка; они были распахнуты навстречу лучам проглянувшего из-за туч солнца, и новоявленный страж надеялся увидеть Елену. Он не обманулся в своих ожиданиях: Елена и в самом деле появилась в окне вместе с отцом и графом фон Равенштейном. Они остановились поглядеть на молодого лучника, и Отону даже показалось, что знатные господа были заняты его скромной особой. И правда, они говорили о нем. Князь Адольф Клевский обратил внимание графа фон Равенштейна на отличный вид своего нового слуги, а граф фон Равенштейн указал князю Адольфу Киевскому, что у этого нового слуги, в нарушение всех Божьих и человеческих законов, волосы той длины, какая дозволялась лишь знатным господам. Людям же незнатным полагалось коротко стричься. Елена пыталась было замолвить слово — уж очень ей хотелось уберечь от ножниц роскошные золотые кудри понравившегося ей лучника, но князь, поразившись справедливости замечания, которое исходило к тому же от будущего зятя, ревностно следившего за соблюдением дворянских привилегий, отвечал дочери, что если позволить Отону такое отступление от традиций, то остальные лучники вправе будут возроптать.

А Отон и не ведал, какая опасность нависла в эту минуту над его роскошной шевелюрой, которую так любила его матушка. Он расхаживал перед окнами, жадно заглядывая в покои замка, ведь здесь жила та, кого он уже полюбил всем сердцем. Душа его то вскипала жаждой мщения, то таяла в мечтах о возможном счастье — так смертоносная змея обвивает подчас усыпанное сладостными плодами дерево. И когда воспоминание об отцовском гневе настигало его, то чело его омрачалось и словно темная туча застилала лучезарное сияние первой любви.

По возвращении из караула Огон наткнулся на ожидавшего его цирюльника; тот заявил, что прислан князем, чтобы остричь нового лучника.

Отон не поверил своим ушам. Он еще не отрешился от восторга недавней победы. Как тут поверить, что ему предстоит подобное унижение? Однако, хорошо поразмыслив, он понял, что распоряжение князя вполне закономерно: кто он такой в глазах вельможи? Простой лучник, пусть даже более меткий, нежели другие, но меткость эта ничуть не облагораживает безродного солдата. Лишь дворяне имели право не стричь волос — то была одна из первейших привилегий и отличий знатного сословия. Посему нашему герою следовало либо подчиниться, либо покинуть замок.

В те далекие времена молодые дворяне так дорожили своими кудрями, что Отон заколебался: ему казалось, что подобное унижение нестерпимо как для его личной чести, так и для чести всего его рода. К тому же, если он покорится, то сделается в глазах Елены обычным лучником, и лучше уж расстаться с девушкой, чем претерпеть подобное. Он еще предавался раздумьям, как вдруг появился князь, ведя под руку Елену.

Отон подался вперед, и Адольф Клевский остановился, видя, что юноша хочет к нему обратиться.

— Монсеньер, — проговорил Отон, — простите за то, что я обращаюсь к вашей милости с таким вопросом, но неужели вы и в самом деле приказали этому человеку остричь меня?

— Разумеется, приказал, — отвечал удивленный князь. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому, что ваша милость не упомянули об этом условии, когда предложили мне службу лучника.

— Я не оговорил этого, — возразил князь, — поскольку мне и в голову не пришло, что ты надеешься сохранить свою шевелюру, ведь она никак не пристала твоему званию. Разве ты знатный вельможа, чтобы носить длинные волосы подобно барону или рыцарю?