Чтение онлайн

Отрава с минуту подумала и, к своему удивлению, поняла, что предложение Брэма ее нисколько не соблазнило. Вернуться назад — хуже, чем вообще не уходить. Но есть кое-что…

— Ты могла бы передать от меня весточку? — Кому?

— Рубу и Мелиссе. Девочка холодно смотрела на нее невероятно темными глазами.

— Что передать-то? — Передай им… — начала Отрава, а потом поняла, что даже не представляет, какими словами дать им понять…

Они никогда ее не понимали. Она была для них такой же чужой, как и для остальных. Что сказать, чтобы облегчить их горе? Лишь в тот момент Отрава по-настоящему осознала, как огромна пропасть между ней и ее родителями.

— Может, просто передать, что тебе очень жаль? — ровным голосом предложила девочка.

Отрава удивилась. Она было открыла рот, чтобы спросить, откуда та узнала, но потом промолчала.

— У тебя на лице написано, — сказала незнакомка.

Отрава немного смутилась оттого, что эта девушка так легко поняла ее чувства. Обычно она была непроницаема, и ее чувства оставались загадкой даже для близких людей.

— Да, лучше так, — согласилась она. — Спасибо.

Девушка кивнула и, не попрощавшись, ушла обратно к торговцу, который отвезет ее в Чайку.

Брэм почесал затылок, проводив ее взглядом. — Чудная она какая-то, — заметил он. Отрава смотрела вслед страннице прищуренными глазами.

— Я забыла сказать ей мое имя, — рассеянно вспомнила она.

— Ну, уж они-то поймут, от кого это послание, — ответила Брэм.

Отрава промычала что-то нечленораздельное. Видимо, это означало согласие.

— Ты очень терпеливая, дорогуша, — отметил Брэм, когда на закате они ехали по улицам.

Город притих, и сам Врэм очень устал от торговли. У него остались нераспроданные баночки, но он не очень беспокоился. В конце концов, можно найти частных покупателей. Он всегда одним из первых возвращался с болот и успевал продать весь улов.

— Я же сказала: не надо звать меня «дорогушей», — ответила Отрава. Она потерла шею— весь день девушка просидела на краешке телеги в очень неудобной позе, и теперь мышцы ныли. — Что дальше?

— Ну… В следующем году я соберу все баночки и вернусь на болота, — сказал Брэм с нотой смирения в голосе.

— Нет, я хотела сказать, что мы будем делать теперь? Я, кажется, наняла тебя для дела.

Ловец духов добродушно засмеялся, так что даже усы задрожали.

— Как же я мог забыть? Давай сначала что-нибудь перекусим. Надо тебя поблагодарить за то, что ты весь день следила за моей телегой.

— А как же Минога? — настаивала Отрава. — А… — Брэм подмигнул. — Он все равно не встает до темноты.

— Так ты его знаешь? — чуть не подскочила девочка.

— Я знаю, где его искать, — ответил Брем. — Я же сегодня не только продавал духов. Наверное, теперь я в долгу перед одним из своих покупателей за информацию.

На лице Отравы расплылась улыбка.

— Брэм, если бы ты не обманывал меня, я бы тебя обняла. — Брэм фыркнул и немного покраснел.

— Может, ты передумаешь после встречи с Миногой, — сказал он. — Пока будем ужинать, я должен дать тебе кое-какие наставления. Например, как не лишиться жизни в темном переулке Крепости.

Ночь была пугающе тихой. Отрава не замечала, как громко гудят болотные насекомые, пока они не исчезли. Каждую ночь своей жизни она засыпала под хриплое стрекотание болотных сверчков, цикад и камышовых пауков. Где-то вдалеке перепрыгивали с ветки на ветку пушистые, похожие на морские звезды летяги. А дома капала вода, скрипели подпорки хижины, и тихо посапывала в кроватке Азалия.

В Крепости тишина казалась громче любого звука. Скрип телеги, пыхтение крокоящера, который все тащил их по улицам, даже шуршание кожаной одежды Брэма были почти оглушительными. Вместо какофонии гудящих насекомых улицы наполнял только глухой однообразный гул какого-то механизма, да временами открывалась какая-нибудь калитка или раздавался неясный крик с другой улицы. Все остальное замерло в молчании.

Они ехали медленно, то и дело украдкой поглядывая по сторонам. Кучки людей на улицах провожали телегу злобными взглядами. Яркие вывески над мрачными притонами, мимо которых проезжала повозка, потрескивали и хлопали. Отрава и Брэм сидели на козлах телеги, поплотнее завернувшись в свои кожаные одежды и ссутулившись. И старались не обращать внимания на глаза, недобро посверкивающие на них отовсюду.

— Не показывай, что тебе страшно, — предупредил свою спутницу Брэм. — Не прячь глаза, но и не смотри долго. Когда отведешь взгляд— а тебе лучше сделать это первой, потому что они не отведут, — смотри вперед, ясно! Не вниз, а вперед. Уставишься себе под ноги — и все решат, что ты легкая добыча. Ты должна выглядеть так, словно имеешь полное право здесь находиться, но притом и не бросаешь им вызов. Поняла?

Отрава не поняла, но все равно кивнула. Только теперь она осознала смысл его слов. Она не смела избегать сердитых глаз, которые следили за ними, но старалась и не встречаться с людьми взглядом, чтобы это не было расценено как вызов. Ей вспомнилась старая история, которую как-то читал ей Парус. Там принцу сказочной страны пришлось пройти через клетку с голодными тиграми. Отрава вспомнила, как просила старика поподробнее рассказать об удивительных животных с полосатым мехом, наделенных смертоносной грацией и проворством. Теперь она примерно представляла, что тогда чувствовал принц.

Улицы словно смыкались вокруг них, и фонарей стало меньше. Брэм, видимо, знал, куда ехать, но по тому, как он сжимал и разжимал пальцы на дубинке под одеждой, Отрава видела, что ему не по себе. Они ехали по каким-то глухим трущобам Крепости, где беспорядочно понастроенные хижины заваливались одна на другую. Из решеток с шипением валил пар, и вдоль сточных канав сновали крысы. Телега продолжала скрипеть, и крокоящер не замечал ничего вокруг, но у Отравы по спине побежали мурашки от пред— чувствия опасности.

— …И вообще, отправиться сюда — дурацкая затея… — бурчал себе под нос Брэм, сгорбившись на сиденье.

— А ты знаешь, где живет этот Минога? — спросила Отрава.

— Я знаю только то, что мне сказали, — ответил Брэм. — И у тебя должна быть важная причина для визита к нему. Поблагодари свою счастливую звезду, если мы выберемся отсюда живыми.

— Тогда зачем ты согласился? — спросила девушка, скорее затем, чтобы услышать звук собственного голоса, чем потому, что действительно хотела знать ответ.