Чтение онлайн

– Безусловно. Вы могли бы мне этого и не говорить, – сказал он на прощание.

Она понимающе улыбнулась и пошла к уже собирающимся за столом гостям. Дронго допил чай, расплатился с официантом и вышел из ресторана. Итак, среди подозреваемых есть уже несколько человек. Теперь понятно, почему так нервничает Муса Халил. Даже если он не причастен к этому убийству, то и тогда он очевидно вел себя не самым безупречным образом.

Усевшись в автомобиль, Дронго поехал домой. Сегодня он узнал много нового. В том числе и об этой молодой журналистке Наталье Кравченко. С одной стороны, она была связана с криминальными кругами. С другой стороны, Вуличенко сказал, что она пользовалась благослонностью погибшего бизнесмена. А Рита Эткинс намекала, что она была, возможно, менее разборчива чем сама канадская журналистка. Создается интересный образ. Нужно обязательно увидеться и переговорить с этой молодой женщиной. Сколько сейчас на часах? Около восьми. Может, стоит попытаться позвонить ей?

Он обратился к Вейдеманису, чтобы узнать номер телефона Натальи Кравченко. И позвонил ей. Ждать пришлось долго, она не отвечала. Он обескураженно вздохнул и убрал телефон. Есть очень много людей, которые не отвечают на телефонные звонки с неизвестных номеров. Но она журналистка и должна была ответить. Словно услышав его мысли, телефон тренькнул. Он достал аппарат. Это была она.

– Вы мне только что звонили, – сообщила Наталья.

– Если разрешите, я вам сейчас перезвоню, – предложил он.

– Кто вы такой?

– Меня обычно называют Дронго. Я специальный эксперт по расследованию преступлений. – Он подумал, что лучше представиться так, чем знакомым погибшего.

– Опять, – вздохнула она, – сколько можно. Лучше бы охраняли его при жизни. А теперь все время это дело поручают разным людям. Как, вы сказали, вас зовут? Господин Дранга?

– Почти так. Я могу с вами увидеться?

– Нет, – отрезала она, – вызовите меня официально повесткой, и я к вам приеду. Как это делал ваш предшественник. – Очевидно, она не совсем понимала разницу между официальным следователем прокуратуры и частным экспертом. Но он не стал ничего уточнять.

– У меня важный разговор, и его нельзя откладывать, – строго сказал Дронго, – вы еще не поняли, что я не из прокуратуры, а из ФСБ. И мне нужно срочно с вами увидеться.

– Так я и думала, что вы сломаете мне сегодняшний вечер, – огорченно произнесла Кравченко, – ладно, приезжайте. Вы хотите разговаривать у меня дома?

– Нет, это нецелесообразно. Мы могли бы увидеться где-нибудь рядом с вашим домом, – предложил Дронго.

– Лучше вы приезжайте ко мне, – предложила Наталья, – дочь будет с няней, а я все равно собиралась покинуть их. Если приедете быстро, то мы можем побеседовать в моей машине. Мне нужно быть в «Царской охоте». Но учтите, что долго ждать вас я не смогу. Через двадцать минут выхожу. Если захотите, мы можем разговаривать во время нашей поездки. Все равно быстро я туда уже не доеду.

– Хорошо, – согласился Дронго, – куда мне подъехать?

– Я живу на Пятницкой, рядом с метро, – пояснила она, – давайте я вам сейчас поясню, как к нам проехать. У меня внедорожник «Лексус» белого цвета.

Его машина подъехала к ее дому как раз в тот момент, когда Наталья садилась в машину. Невысокого роста, в изящной дубленке и замшевых сапожках, она была скорее похоже на старшеклассницу или студентку, чем на мать четырехлетней дочери. Увидев его, она обрадованно кивнула.

– Вы успели, – сказала она, – садитесь. А ваша машина пусть пойдет за нами следом. Мы доедем до ресторана, и вы вернетесь обратно. Или выйдете раньше.

– Я ему так и сказал. Он поедет за нами, – согласился Дронго.

Она вырулила машину, выезжая со двора. Внедорожник был большой и вместительный. Дронго помнил, сколько стоила такая машина. Ему было интересно, каким образом молодая и разведенная женщина, работающая на обычной ставке журналиста, могла позволить себе купить подобный автомобиль. Но он решил пока не задавать этого вопроса. И пристегнулся, вызвав ее насмешливый смешок.

– Опять ищете убийцу? – спросила Наталья. – Я думала, что вы уже закрыли это дело.

– Почему вы так решили?

– Раньше ваш следователь меня все время терроризировал своими звонками. Все время что-то уточнял. Почему-то решил, что я была главной любовницей Ашрафи. Видимо, кто-то ему намекнул. Ну он и звонил ко мне все время. И днем, и ночью. Спрашивал о каждом знакомом, с кем мог общаться Ашрафи. Как будто я могла знать всех его знакомых.

– А вы не знали?

– Конечно нет. Нужно было все узнавать в его офисе или допросить его телохранителя, который с ним всегда ходил. Кстати, этот парень неплохо говорил по-русски.

– Насчет «главной любовницы» вы конечно пошутили?

– Да. Я вообще виделась с Ашрафи не так часто, – ответила Наталья, глядя на дорогу. Водила машину она неплохо.

– Но иногда виделись?

– Во время его приездов.

– Вы бывали у него дома?

– Конечно. И вы наверняка знаете, что бывала. Там же установлены камеры и видно, кто и когда приходил. Он мне сам все показывал. Я была у него дома раза четыре.

– Одна?

Она нахмурилась. Чуть притормозила. Посмотрела на Дронго.

– Почему вы спрашиваете? Что вы имеете в виду? Конечно не одна. Я была с Ашрафи, – Дронго часто обращал внимание на эту особенность российских женщин. К мужчинам они обращались не по имени, а называли их по фамилии.

– Я не имел в виду вашего друга. Я спрашивал про женщин, – пояснил он.

Она снова притормозила. На этот раз сильнее. Он едва не ударился головой.

– Если вы будете так тормозить, мы попадем в аварию, – предупредил Дронго.

– На что вы намекаете? – дернулась Наталья. – Что вам нужно знать?

– Во время ваших встреч кто-то приходил еще?

– С чего вы взяли?

– Просто знаю. Он был любитель таких групповых «забав». Если человек привыкает к чему-то подобному, то ему потом трудно от этого отказаться. Значит, кто-то приходил?

– Может быть. Я не помню, – раздраженно заявила она.

– Дача ложных показаний преследуется по закону, – напомнил Дронго, – помните, так говорил Остап Бендер.

– Не помню, – искренне ответила она, – да, два раза приходили какие-то его знакомые. И ему нравились такие забавы. Одна была, по-моему, с нетрадиционной ориентацией. Ее не столько интересовал Ашрафи, сколько мое тело. Он попросил, чтобы я не возражала. Мне пришлось терпеть, хотя было не по себе. Неприятно. Во второй раз это была нормальная женщина, которая просто приняла участие в наших «кувырканиях». Вот и все.