Чтение онлайн

— Бурбоны приближаются, Мария.

— Дядя, что должен сделать Франциск? — прозвучал высокий голос девочки.

— Они представляют угрозу нашему дому… эти принцы Бурбоны. Они не должны оставаться в живых…

Катрин мрачно кивнула головой.

— Но они будут жить, господин герцог, — пробормотала она себе под нос, — потому что без наших несчастных Бурбонов де Гизы станут еще более наглыми и заносчивыми.

Затем она услышала слова, заставившие ее побледнеть от злости.

— Мария, продолжай следить за королевой-матерью. Сообщай мне о каждом ее шаге, даже кажущемся на первый взгляд незначительным. Изображай из себя ее союзницу, насколько это возможно.

Глаза Катрин стали опустошенными, рот обмяк. Когда она выглядела так, как сейчас, люди находили ее похожей на змею.

Значит, королеве Франции поручено шпионить за королевой-матерью!

Только соглядатай мог возмутиться так сильно, узнав, что он сам является объектом слежки!

Катрин находилась в комнате для аудиенций, когда Антуан и Конде явились туда засвидетельствовать свое почтение королю. У стены сидели де Гизы и Мария.

Антуан низко склонился над рукой короля; он держался слишком скромно. Франциск, постоянно ощущавший на себе свирепый взгляд де Гиза и насмешливый — кардинала, в соответствии с полученными указаниями почти не уделил внимания Антуану, хотя король испытывал жалость к своему любимому дяде и страдал от собственной грубости, проявленной по отношению к нему.

Затем вошел Конде.

Если Антуана де Гизы презирали, то Конде они боялись. Конде держался невозмутимо, смело, он показывал своим поведением, что, даже ощущая угрозу своей жизни, он не забывал о том, что является принцем крови.

Конде, как и Антуан до него, обратился к монарху с традиционной приветственной речью; придворные и фрейлины замерли в напряженном ожидании.

Затем Катрин обратилась к Конде. Это был неожиданный, импульсивный поступок; ее подтолкнули к нему тайные чувства, в которых она не разобралась до конца. Планировалось убийство Конде; она хотела помочь ему спастись, бежать; дело было не только в том, что она собиралась использовать его против де Гизов. В ее душе происходило нечто необъяснимое. Катрин смотрела на элегантного принца с едва уловимой нежностью во взгляде.

Настороженный Конде, зная о грозившей ему опасности, повернулся к королеве-матери. Неужели у него есть друг в этом змеином гнезде?

— Господин Конде, — сказала Катрин, — я бы хотела обсудить с вами один вопрос до начала расследования вашей роли в амбуазском заговоре. Пожалуйста, пройдите в мои личные покои.

Де Гизы настороженно посмотрели на королеву-мать.

Конде низко поклонился, на его очаровательном лице появилась улыбка; глаза принца говорили о том, что беседа с Катрин стоит всех тягот путешествия и пережитого страха; он почитал ее не только как королеву, но и как женщину.

Де Гизы не попытались пресечь этот странный и неожиданный поступок королевы-матери, они позволили Катрин отвести Конде в ее апартаменты; когда эта пара удалилась, было принято решение о немедленных действиях. Принца Конде арестовали в покоях королевы-матери.

Когда его схватили, он, похоже, изумился. Он не знал, что означает дружелюбие королевы-матери, и Катрин испытала чувство торжества. Она заставила его гадать о ее намерениях по отношению к нему; ей нравилось ставить в такое положение людей, с которыми она сталкивалась.

Конде очутился в темнице, а свобода Антуана ограничивалась стенами дворца, он тоже в какой-то мере стал пленником.

Как глупо с ее стороны было смотреть на мужчину с нежностью в самом разгаре борьбы за власть, подумала Катрин.

Конде доставили из Орлеана в Амбуаз и приговорили к смертной казни.

Его несчастная жена отправилась в Орлеан; она умоляла кардинала Лоррена позволить ей увидеться с мужем. Элеонора получила грубый отказ. Братья де Гизы не любили жен Конде и Антуана. Они были сильными, прямодушными, глубоко порядочными женщинами; такие дамы не интересовали кардинала. Он знал, какой шум они способны поднять. Он прогнал Элеонору, пригрозив ей.

Эта женщина была неутомима. Она хитростью добилась аудиенции молодого короля и быстро выжала из него слезу; он заверил ее в том, что принимает близко к сердцу ее беду. Но кардинал, явившись вовремя, не дал Франциску совершить какую-нибудь большую глупость.

Конде перевезли в Амбуаз по настоянию Катрин; здесь она имела возможность доставлять себе удовольствия частыми визитами к нему.

Это были, пожалуй, самые приятные часы ее жизни; Конде, знавший о смертном приговоре, не позволял себе падать духом; он держался галантно и бодро, точно на маскараде, и развлекал себя утонченными беседами с королевой-матерью; его забавляли размышления о том, друг она ему или враг.

Что касается Катрин, то она, сидя на принесенном для нее стуле и глядя на красивое лицо Конде, на которое сквозь зарешеченное окно падал солнечный свет, говорила себе, что не позволит убить этого человека. Она каким-то способом предотвратит казнь. В конце концов она сказала ему об этом; он поверил ей, и между ними возникла надежная дружба. Катрин была еще не старой женщиной. Она никогда не предавалась излишествам и хорошо сохранилась. Вдова короля может выйти замуж за принца, хотя по происхождению он стоял выше Катрин. Принц Конде и королева-мать могут править вдвоем Францией.

Это были сладкие мечты; они могли лопнуть, как мыльный пузырь.

Однако ее забавляли размышления и беседы, насыщенные двусмысленностями, порождавшие в сердце принца надежды на то, что она добьется его освобождения и отдаст ему руку и сердце. Элеонора? Катрин распирал смех при мысли о добродетельной принцессе. Ее называли святой. Что ж, святые созданы не для этой жизни. Их место — на том свете. Устроить это несложно. Рене или Космо? До сих пор убийства сходили Катрин с рук, но если принцесса Элеонора Конде умрет и после этого королева-мать выйдет замуж за принца Конде, снова возродятся неприятные слухи, памятные ей с тех давних пор, когда дофин Франциск скончался, выпив воду, поднесенную виночерпием-итальянцем. Эта смерть сделала Катрин королевой Франции… люди заговорили о ней. Катрин не нравились эти сплетни. Позже, оказавшись вне опасности, став всемогущей, она сможет не обращать внимания на слухи. По сейчас ей следует скрывать свое владение смертоносным искусством; она должна помнить мудрые наставления Макиавелли.

Она получала удовольствие от бесед с принцем; такой галантный человек не был создан для супружеской верности; но если он когда-нибудь женится на королеве-матери, ему придется воздержаться от измен — она не потерпит вторую Диану. Не захочет снова наблюдать за мужем и его любовницей.

Когда она вспомнила пытку, которой подвергала себя, у нее почти пропал вкус к игре, затеянной с Конде.

Она оставила принца в темнице растерянным и недоумевающим, тщетно пытающимся разгадать природу странной дружбы, предложенной ему Катрин де Медичи; в покоях, расположенных над мрачными подвалами, она старалась подчинить своей воле второго брата, Антуана.