Чтение онлайн

Да и что еще, кроме мучений, могло причинять пребывание в этом узком, тесном колодце, в котором можно было только сидеть, и босые ноги при этом касались кучки нечистот…

В яме царил смрад, и находившийся рядом с ней мужчина был невероятно грязен. На нем были только штаны без ремня и без пуговиц. А какой цвет имели прежде его штаны – не определишь. Однако каким-то образом угадывалось: он солдат. Возможно, на эту мысль наводили мощные плечи, посадка головы, четкость движений… Тина не могла бы сказать, почему она так думает, но знала точно: он в плену. Уже давно в плену, и так долго, что, наверное, и сам перестал понимать смысл слов, которые твердит, будто молитву:

– Надо держаться. Держаться надо…

Нет, она определенно уже слышала этот голос – только где?

Над решеткой мелькнула тень, и пленник медленно поднял голову.

Это движение многое сказало Тине! Можно было представить себе, сколько раз он вскидывался и приникал к решетке, заменявшей ему небо над головой.

Но он уже давно не ждал помощи от этих небес – оттого и поднял голову как бы по обязанности.

Решетка загрохотала по камням – двое с усилием сдвинули ее, открыв яму.

Пленник поспешно поднялся, и Тина поняла, что он пользуется малейшей возможностью выпрямиться во весь рост. При этом глаза его настороженно сузились, словно он ожидал неминуемого удара по голове или чего-то в этом роде.

И действительно: тощий бородатый человек в грязном хаки и замусоленной чалме, стоявший наверху, замахнулся было прикладом, но тут же, ощерясь, опустил оружие.

Второй, одетый так же, но не такой худой, даже скорее полноватый, что-то пробурчал.

Тина не знала языка, но поняла смысл слов: пленнику приказывали вылезти.

Однако он почему-то не ринулся из ямы, а стоял, задрав голову, настороженно переводя взгляд с одного лица на другое.

Он не знал, что его ждет… нет, тут было еще что-то!

Полный снова прогудел: вылезай, мол.

Дрожь пробежала по телу пленника; он уперся руками в края ямы, но и только.

Тощий потерял терпение и, сунув автомат под мышку, быстро расстегнул ширинку.

Тина не верила собственным глазам. А на пленника вид мужской плоти произвел жуткое впечатление! Он сжался в комок на дне ямы, не замечая, что влез босыми ногами в нечистоты. Прикрыл руками голову – и вовремя: тот, стоящий наверху, начал мочиться в яму.

Тина попыталась отвернуться, но не смогла: она принуждена была это видеть!

Наконец худой сделал свое дело.

Полный снова рявкнул – уже громче, злее.

Пленник не шевельнулся. Тогда худой направил в яму дуло автомата, а полный пригрозил: если пленник не вылезет сейчас же, ему прострелят обе ноги; ну а каковы тут услуги врачей, он уже и сам, наверное, знает.

Это подействовало: пленник медленно выпрямился и кое-как выбрался наверх.

Тина тотчас оказалась рядом.

Тощий брезгливо поморщился, взглянув на ноги пленного, но промолчал, только изо всех сил ткнул пленника в спину стволом – так что тот, спотыкаясь, пролетел по узкому коридору. Пролетел, едва не провалившись в одну из множества решеток.

Господи! Это были такие же ямы, и в них тоже сидели люди!

Тина успела заметить несколько пар глаз, устремленных вверх. А потом в лицо ей ударило солнце, засверкали водяные брызги.

Она очутилась на берегу реки, медленно катившей свои желтые глинистые волны меж унылых плоских берегов без малейшего следа растительности. Вдали темнела длинная гряда гор.

На берегу стояла ручная помпа, и два обнаженных до пояса бородатых человека старательно качали воду, которая вырывалась из шланга тяжелой струей.

Струя била в тело пленника, и тот с наслаждением соскребал с тела многодневную грязь.

Это продолжалось довольно долго; когда же пленный, которому взамен полуистлевшей одежды дали полосатые шаровары, чем-то напоминавшие больничные, вытер ладонями лицо и начал приглаживать волосы, Тина вдруг узнала его! И поняла, почему таким знакомым показался этот голос. Она слышала его только раз, но запомнила характерный тембр, хрипотцу…

Да, это был он, он, несомненно! И Тина смотрела на него теперь с еще большей жалостью, смешанной с восхищением. Ох, сколько же ему пришлось выстрадать… а ведь не сломался же, выстоял, выдержал! У нее немного полегчало на душе: теперь она наверняка знала, что пленного не убьют.

Охранники подали знак идти, и пленник прошел по пыльному двору к низенькому глинобитному домику. Впрочем, внутри домик оказался довольно просторным; обставлен же был даже с некоторым подобием роскоши. Вернее, «уложен», потому что обстановка состояла из ковров да подушек, правда, имелся и низенький столик – да еще, к изумлению Тины, телевизор с видеоплеером.

В этом просторном, прохладном, сумрачном помещении находился только один человек. И, очевидно, он мог постоять за себя – потому что охрана, едва втолкнув пленного в дверь, завешенную ковром, тут же исчезла. Однако часовые остались у входа, чего пленник не мог не понимать.

Он окинул взглядом комнату и уставился на незнакомца, высокого, худощавого человека в хаки и в белой чалме. Борода незнакомца курчавилась на скулах. Он был, по-видимому, молод. Впрочем, возможно, и не столь уж молод – пол-лица закрывали темные очки, что казалось нелепостью в полумраке комнаты.

Мужчина в чалме курил, изредка затягиваясь и изящно откидывая в сторону руку с тонкой коричневой сигаретой между пальцами; серый столбик пепла все увеличивался, однако почему-то не падал. Наконец, выпустив сизое облачко дыма, он знаком приказал пленнику сесть, и Тина заметила благоговейное выражение, промелькнувшее в лице последнего. Наверное, это казалось ему невероятным: после омерзительной грязи, которая окружала его так долго, после унижений – и вдруг чистота, чистая комната!.. Однако настороженное выражение тотчас же снова появилось на лице пленника. Он опасливо озирался, явно ожидая подвоха.