Чтение онлайн

Его пальцы конвульсивно сжались. Хотелось что-нибудь разорвать, сломать, ударить кого-нибудь. А ведь он даже Валентина не ударил, хотя и следовало бы. Ну что за сволочь, в самом-то деле! К нему черт знает откуда, рискуя жизнью, добирается любимая женщина, будто какая-нибудь Марьюшка к Финисту – Ясному соколу, а он валяется в постели со случайной девкой! Хотя сам Финист в аналогичной ситуации и вовсе оказался женатым. Жена не остановила, впрочем, Марьюшку, а блондинка в алом неглиже не остановила Тину. Крепко, значит, любит!

Георгий тогда малодушно отвернулся: не мог видеть, как они бросились друг к другу в объятия. «Дурак, – подумал он, – ну какой же я дурак! Ведь мог же ничего не говорить, она бы никогда не узнала, осталась бы со мной…»

Нет, обман Голуба, а также отставка, которую в «Просперити» внезапно дали Аляскову (последние новости от Виктории!), все переменили в его жизни. Пока оставалась надежда на «мирное урегулирование», еще как-то можно было строить волнующие планы, а теперь остался только один путь, по которому не пройти вдвоем. Поэтому он и рвался на Зулейку.

А еще более ругал он себя – нет, даже проклинал – за то, что однажды не совладал с собой. Держался, пока мог, но… Теперь же ему казалось, что при виде ее он сразу ощутил это почти невыносимое желание. И вдруг пронзила мысль: если бы он, Георгий, был персонажем дамского любовного романа, то непременно разглядел бы в небесах над Амуром крылатого божка с луком и колчаном, полным стрел. Да, приходится признать: «святой Георгий» не просто спасал красавицу от дракона – он ее для себя добывал. Но вот пришлось… отдать другому.

Если бы он не тронул ее тогда, если бы так и не узнал, какова она, как приоткрывает со вздохом губы в поцелуе, как самозабвенно бросается потом в любовь, если бы не узнал, как она отзывчива и покорна, как неуступчива и своевольна… если бы не узнал!.. Наверное, ему было бы легче сейчас.

Плотнее втиснулся в кресло, даже за ручки взялся для надежности. Нет, не будет он махать на прощание с балкона, словно добрый бескорыстный братец. Чувствовал он себя отнюдь не братцем, а просто мужчиной, у которого увели единственную женщину. Последнюю, во всяком случае. Потому что, даже если бы Георгию не оставалось жить два дня, даже если бы разговор с Голубом и впрямь окончился иначе и вся жизнь простиралась впереди – то он никогда не расстался бы с Тиной, сделал все, чтобы привязать ее к себе. Даже женился, если бы она согласилась. Но…

Вот имен-но!

Она не простилась, даже слова не сказала. А ведь их связывали не только минуты страсти – их связывала смерть. В том смысле, что они не раз спасали друг друга от смерти. Скрипнул зубами, вспомнив, какой это был храбрый оловянный солдатик, какое заносчивое бесстрашие рождалось в ней в минуты опасности. И она даже не простилась…

Ну что ж, возможно, Тина имела право счесть его малодушным. Георгию показалось, что именно презрение промелькнуло в ее глазах, когда он сбивчиво рассказывал, как стоял однажды под дулом пистолета и выбирал: жизнь или смерть? Пистолет держал Виталий Пидоренко, а условия ставил… дядя Костя! Да-да, дорогой и любимый дядюшка, чуть не плача, умолял дорогого и любимого племянника не стоять на пути этого всемирного бульдозера марки «Просперити». Все равно ведь без толку! Не устоишь! То есть тебе даже возможности такой не дадут. Виталий сейчас шлепнет – и все. И концов никто не найдет. Дядя Костя, сидя в милиции, будет предаваться скорби по поводу без вести пропавшего племянника, на самом же деле – оплакивать его гибель.

– Не надо, Гошка! – умолял он, как-то сразу постарев. – Ну не надо, не делай этого, ради Христа…

– Предположим, я скажу – «да», но как вы гарантируете исполнение этого обещания? В яму посадите, что ли, как Голуба? Тогда уж лучше сразу стреляйте.

Дядя Костя онемел от внезапной надежды, а Виталий, похоже, – от разочарования. Георгий почувствовал, что у Пидоренко руки чешутся влепить-таки в него пулю! Наконец он с явной неохотой проговорил:

– Не так вульгарно, разумеется, но свободы передвижения будете лишены. Учитывая настоятельную просьбу Константина Михайловича, которая нас чрезвычайно ко многому обязывает, вы будете содержаться в весьма комфортабельном заточении. Я наслышан, что вам весьма по нраву такое место на карте Европы, как Сен-Дени, в частности, Зулейка? Вот там вам и придется пробыть некоторое время… пока не могу сказать, как долго. В пределах Зулейки вам предоставляется полная свобода передвижения, а выезд – только по разрешению.

– И впрямь, комфортабельная тюрьма, – усмехнулся Георгий.

И тут дядя Костя прямо-таки вцепился в него:

– Гошка, ты, главное, не высовывайся. У тебя на счету будет тысяч сто, гарантирую! – Он пресек жестом явную попытку Виталия что-то возразить, и тот, пожав плечами, стушевался. – Надоест груши околачивать – можешь бизнес там начать. Компьютер – он и в Африке компьютер, а с твоей головушкой… А мало этих деньжат покажется, я еще подкину, не сомневайся.

Его трясло от волнения. «Не играй с плохими мальчишками, возьми лучше конфетку и сиди дома». Он даже сделался больше похож не на дядюшку, а на дедушку, увещевавшего озорного внучонка.

– А что, прямо здесь готовы пристрелить? – все-таки полюбопытствовал Георгий и едва не рассмеялся, столь откровенная надежда вспыхнула в желтых глазах Виталия. Палец так и заплясал на спусковом крючке!

Возможно, сначала он согласился отойти в сторону просто из вредности, только бы лишить Виталия удовольствия. Ну а потом, после разговора с Викторией, сложился план, поразивший его своей простотой – и хитроумием.

Ох какая голова у этой длинноногой яркой красотки! Какой холодный, поистине мужской ум! А женская хитрость придавала ее замыслам особую изощренность. Игру с двойником выдумала Виктория. Во всяком случае, замысел принадлежал ей. А уж Георгий-то умел понимать с полуслова и развивать чужие идеи… И все-таки ситуация представлялась ему неразрешимой до тех пор, пока Виктория не сообщила, что Виталий вынес смертный приговор Валентину…

Конечно, Пидоренко затаил на своего напарника злобу – еще когда узнал, что тот, во-первых, допустил Георгия к сканеру, а во-вторых, это и главное, не воспользовался удобным случаем и не превратил его в идиота. Очевидно, с тех пор Виталий и решил не спускать глаз с Валентина, оттого и взял его с собой в Нижний.

Новость о том, что Валентин приговорен, ошеломила Георгия. И самое ужасное, что под удар попала Виктория. Неужели проницательность Виталия перевесила ее воистину змеиную хитрость? Словно в какой-нибудь мафиозной структуре, где преданность проверяется кровью, он не только приговорил Валентина – он назначил Викторию исполнительницей приговора!

Тут-то Георгию и показалось, что дело и впрямь провалено. «Нет, – думал он, – никогда не надо подавлять первых побуждений». А первым побуждением было крикнуть, подобно какому-то персонажу Голсуорси: «Стреляйте, и будьте прокляты!» Тогда пострадал бы только он. А теперь… Мало того, что не сомневается: живым от Виталия все равно не уйдет, эта пауза – только «рекламная пауза» для дяди Кости! – так еще и других в могилу за собой потянет. И что он сможет без Валентина, а главное – без Вики?

Да, крепко призадумались бояре! И вдруг Викторию осенило… Во время разговора с ней Георгий готов был трубку телефонную целовать, если уж Виктории под рукой не оказалось. «Ну что, – спросила она. – Хороша я, а? Гожусь на роль подруги героя?»