Отрицание Оккама
Шрифт:
– И немного немецкий, – самодовольно кивнул молодой человек.
– И тебе совсем не интересно читать книги? – поинтересовался Дронго. – Неужели на миллионы книг, которые выходят на этих языках, нет ни одной, которая бы тебя заинтересовала? Ни одной?
– Только не говорите, что вы сами любите читать, – отмахнулся Илларион, – время сейчас другое. Мы все узнаем быстрее. По Интернету, по телевизору, через спутниковые телефоны. На книгу у людей уже нет времени.
– А сидеть в ожидании укуса змеи время есть?
– Это разные вещи. Иногда нужно испытать себя…
– Может, тогда лучше пойти в горы или на байдарках по реке? Все-таки полезно для здоровья и адреналина много получите.
– Нет, – улыбнулся Илларион, – у нас таких спортсменов не бывает. По горам никто лазить не хочет. Лучше по-нашему забавляться. Так проще и приятнее.
– И Егор тоже занимался подобными играми?
– Не всегда. В последнее время он от нас немного отошел. Но прежде мы всегда были вместе. Поэтому нас и называли «мушкетерами».
– Бедный Дюма! Если бы он знал, кого назовут «мушкетерами» через сто пятьдесят лет, – вздохнул Дронго. – Между прочим, какой это Дюма: отец или сын?
– Вы меня за дебила не держите, – обиделся Илларион, – я еще мальчиком читал «Три мушкетера». Конечно, отец. Или, может, сын? Нет, по-моему, отец.
– Племянник, – не выдержал Дронго. – Но, в общем, ничего. Значит, не все так плохо, как кажется. Когда ты в последний раз говорил с Егором?
– На приеме. Он кого-то искал.
– Может, Гришунину?
– Наверное. Он мне не сказал. Я спросил его – как дела. Он ответил, что все нормально. Нет. Он не так сказал. Он ответил, что все будет нормально. Вот так. Именно так. А потом его позвали. И через полчаса он уехал с этой актрисой. Я ему всегда говорил, чтобы он с ней не встречался. Она известная женщина, ее все знают. И мужа ее все знают. А Егор только смеялся в ответ. Это из-за нее он от нас отдалился. Она нас не очень любила, считала, что мы его уводим от нее. И правильно считала. Она замужняя женщина и к тому же старше его. Мы и не хотели, чтобы он с ней встречался.
– Ясно. У Егора были другие женщины, кроме Милы?
– Конечно. Он же нормальный парень был. Должен был жениться еще три года назад. Если бы не эта история с его дядей…
– С каким дядей? – уточнил Дронго.
– Его дядя. Брат его матери. Он тоже в компании «Сибметалл» раньше работал. Вадим Иваницкий. У них тогда ссора была из-за женщины, которая нравилась им обоим. Иваницкий с работы ушел, свою компанию основал. А Егор невесту потерял.
– Ничего не понимаю. Его дядя отбил у него невесту? Это дочь Гловацкого?
– Нет. Никто у него невесту не отбивал. Просто Егор и дядя Вадим вместе ухаживали за одной сотрудницей компании. Такая дамочка лет двадцати пяти. Разведенная, с ребенком. Вот тогда дядя с племянником и схлестнулись. Дядя победил, а про этот роман узнала невеста Егора, и они расстались. Говорят, невеста потом в Швейцарию уехала лечиться, но я подробностей не знал, а Егор не любил об этом вспоминать.
«И никто об этом мне не рассказал», – огорченно подумал Дронго.
– Ничего больше вспомнить не можешь? – спросил он Иллариона.
– Больше ничего. Только это Махметов его убил, я точно вам говорю. Это его работа. Они ведь таких обид не прощают. Вы знаете, какие они злопамятные…
– Кто «они»? – уточнил Дронго.
– Все эти южане, – пояснил Илларион, – у них свой кодекс чести.
– Между прочим, в Москве «кавказцами» и «чернозадыми» называют в первую очередь грузин, армян и азербайджанцев, – напомнил Дронго, – и если ты, сам грузин, будешь считать выходцев с Кавказа такими монстрами, то что тогда делать всем остальным?
– У грузин тоже свой кодекс чести, – попытался оправдаться Илларион, – я ничего не сказал. Но точно знаю, это Махметов убийство организовал.
– Спасибо за информацию. Будем проверять. Только давай договоримся с тобой, что ты никому не расскажешь о нашей сегодняшней встрече и беседе. Никому, даже отцу. Договорились?
– Да, – кивнул Илларион.
– Спасибо, – Дронго протянул ему руку.
Илларион улыбнулся и пожал ему руку.
– И еще, – добавил Дронго, – я старше тебя лет на двадцать. И могу дать тебе совет. Постарайся забыть об этих пчелках, змеях, гольфах и прочей ерунде. У тебя такие возможности. Подумай об этом. Пока.
Когда Илларион вышел из комнаты, Дронго устало сел на стул.
«Кажется, я начинаю понимать, что старею, – подумал он, – или мне уже никогда не понять увлечений этих „золотых камешков“.
Глава 8
Дронго набрал номер мобильного телефона Натальи Кирпичниковой. Дождался, когда она ответит.
– Добрый день, – вежливо поздоровался он, словно вчерашнего инцидента и не было.
– Здравствуйте, – не очень дружелюбно ответила она. Возможно, спала.
– У меня только один вопрос. Почему никто не сказал мне о Вадиме Иваницком? О вашем дяде, который раньше работал в компании «Сибметалл».
– При чем тут мой дядя? – еще более недовольно спросила она. – Какое он имеет отношение ко всей этой истории? Он ушел из компании еще несколько лет назад. Зачем сейчас вообще о нем вспоминать? Кто о нем вспомнил? Босенко? Или Мила? У моего дяди уже давно своя собственная транспортная компания. Между прочим, на приеме его не было, если вы вдруг думаете, что он мог отравить брата. И в наследники он явно не годится. Ему в любом случае ничего не перепадет. У моего отца есть дочь и двое внуков. Поэтому дядя, как наследник, отпадает. Это по вашей теории.