Чтение онлайн

Всё это, конечно, прекрасно, сэр Майкл, но какие практические выводы могут воспоследовать из столь высокоумных рассуждений? А выводы просты. Во-первых, колдовство мне не страшно, не могут волхвы ничего со мной сделать, потому, что я в их мистические силы не верю. А под гипнозом многого сделать не заставишь, возможности гипнотизеров обычно сильно преувеличивают. К тому же, Нинее я требуюсь со светлой головой.

Во-вторых, спектакль, надо понимать, продолжается. Нинея Маришку „лишила слуха“ не столько для нее, сколько для меня — все еще надеется внушить мне должное почтение, даже трепет, чтобы получить в свои руки рычаги управления мной. Я дико извиняюсь, мадам Петуховская, но фиг Вам! Предупрежден, значит, вооружен.

И в-третьих, обо мне потихоньку начинает складываться мнение, что я не боюсь ни Бога, ни черта, ни ГИБДД с налоговой инспекцией. Вспомнить, хотя бы, тот случай со „сдиранием кожи с демонов“ и их последующее „избиение в невидимом состоянии“. Пожалуй, мнение о наличии у меня неких мистических способностей следует укреплять — может, когда-нибудь пригодится. Только палку бы не перегнуть, а то ведь церковь слаба, слаба, а скоморохов на костер определила и не почесалась. Нам это надо?

Да! И еще одно, касающееся уже не только меня лично. Скоординированного восстания язычников под руководством волхвов, можно, судя по всему, не опасаться. Исходя из вышеприведенных рассуждений, волхв имеет власть над людьми только там, где его знают и в силу его верят. Заявись, например, перунов волхв к поклонникам Велеса, получит отлуп по полной программе. Объединиться для совместного выступления в таких условиях нереально. А уж стать консолидирующей силой создания Державы, и подавно. Державу на землях восточных славян способны создать только христиане».

Следующими посетителями раненого Мишки оказались сестры — Анна и Мария. Машка принялась кормить младшего брата с ложечки наваристым бульоном, а Анька, чтобы не маяться без дела, взяла на себя функцию программы «Время».

Новостей оказалось много. Во-первых, дед совсем озверел и собирается отправить сестер на Базу Младшей стражи, чтобы они, под руководством Прошки обучали службе своих щенков. Прошка, подлец этакий, тоже, вслед за господином сотником, озверел и набрал где-то еще полтора десятка щенков. Так что, на Базу девы поедут не вдвоем, а целым полувзводом, сразу, как только будет готово для них жилье.

Мать, оказывается, тоже озверела и держит несчастных дочек в черном теле, не давая ничего приобретать в лавке, а там так много всякого завлекательного, ну просто хоть плачь!

И, наконец, как выясняется, сам Мишка тоже озверел. Накрошил, со своими разбойниками кучу народа, сам покалечился, да в придачу еще и тетке Варваре, зачем-то стрелу в задницу засадил. Она-то ему чем помешала?

Мишка от услышанного чуть не поперхнулся, но с ответом нашелся:

— Кто помешала — тетка или задница?

Машка фыркнула, а Анька, посидев секунду с открытым ртом, «жестоко отмстила» за насмешку:

— Тут девки приходили о здоровье твоем справиться, так мы родство подсчитали, и получается, что на них тебе жениться можно — если и родня, то очень, очень дальняя.

— Какие такие девки?

«Мало мне нареченной невесты Катерины Федоровны, так еще и эти. С ума сойти можно!»

— А ты не бойся, Мишаня, — «успокоила» Анька. — Листвяна им сказала, что тебя так поуродовали, что ты теперь страшнее Бурея будешь. Им, чего-то, сразу твое здоровье неинтересно сделалось.

Судя по тому, как испуганно зыркнула на сестру Машка, с внешностью у Мишки, действительно намечались серьезные проблемы. Фраза: «Шрамы мужчину украшают» — утешением была слабым, тем более, что шрамы от ожогов не красили еще никого, особенно, если они на лице.

А четырнадцатилетний организм лупил гормонами по мозгам только так, даже физические нагрузки воинского обучения не очень-то помогали. В принципе, уболтать какую-нибудь разбитную деваху для Мишки трудности не представляло, статьи «Совращение несовершеннолетних» в «Русской правде» не существовало, над девственностью особо не тряслись, а в купальские праздники и вообще случались настоящие оргии, но что-то Мишку в данном вопросе пока тормозило. То ли излишне взрослый взгляд на созревших, по ЗДЕШНИМ понятиям девиц, представлявшихся ему еще детьми, то ли неуместность, в его четырнадцатилетнем теле, «подъезда с нескромными предложениями» к зрелым женщинам, казавшимся, на взгляд пятидесятилетнего сознания, более привлекательными партнершами, то ли (чем черт не шутит?) засевший с молодости в мозгах «Моральный кодекс строителя Коммунизма», то ли… Юлька.

Так или иначе, но с этим надо было что-то делать — долго балансировать между требованиями инстинктов и доводами разума было чревато крупными неприятностями. Внутренний собеседник и без того начинал вести себя как-то уж очень самостоятельно, фамильное лисовиновское бешенство постоянно таилось где-то рядом, как тать за углом, и если еще, при всем при этом, накроет волной подростковой гиперсексуальности…

«Да, сэр, банальнейшая, позволю себе заметить, для любого мужчины ситуация. Сожаления об упущенных возможностях в положении, когда таковые возможности отсутствуют. Судя по всему, отвечать Вам взаимностью теперь будет только Рыжуха, а стоит еще потянуть какое-то время, и башню сорвет — к гадалке не ходи. И так уже: раненый, не раненый, а сны такие сняться, что Эммануэль застеснялась бы.

Не так-то это, выходит, просто — жить в молодом теле. Обычным стариком или обычным пацаном быть гораздо проще. Пацаном… Ох! Мать честная! А дед-то какую мину под Воинскую школу подложил! Пятнадцать девок под бок моим „кадетам“. Ну, жди беды!»

— Придется тебе, братец, — злорадно продолжала, между тем, Анька — как дядьке Лавру на выселки таскаться.

— Да что ж ты несешь-то? — Не выдержала, наконец, Машка. — Балаболка!

— А что такого? — Не смутилась Анька. — Все знают: тетка Татьяна опять беременная, а Лавр себе бабу на выселках завел.

— Да заткнись же ты!

— Сама заткнись, дура!

Продолжение диалога сестер вполне можно было бы описать цитатой из фильма «Брильянтовая рука»: «Далее следует непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений», но Мишка слушать не стал.

«Так вот почему Татьяна не вышла встречать Никифора, а Лавр был мрачнее тучи, и вечером надрался до изумления. Я-то думал: чего это дед его кувшином по лбу? А оказывается… Вот и снимай с такого „отворот от жены“, творческая личность, туды его поперек. Ах, ах, ах, сэр Майкл, сами-то Вы в ТОЙ жизни что, святым Амвросием были?