Чтение онлайн

Жеребец реагировал на все эти манипуляции на диво спокойно, и только в последнем случае, изогнув шею, попытался цапнуть Прошку зубами за задницу, впрочем, безуспешно.

— Хороший конь. — Вынес наконец свой вердикт Прошка. И с неожиданным одобрением добавил: — Злой.

— Чего ж хорошего? — Удивился Мишка.

— А вот когда он к тебе никого не подпустит, что б в спину не ударили, тогда и будет хорошо. — Пояснил Прохор и продолжил: — Молодой, трех лет еще нет, наверно. Под седлом ходил мало, но к подковам привычен. Прежний хозяин его не жалел — порол нещадно, вон, видишь следы? Так что, плетка ему знакома хорошо. И еще: на левом боку шрам. Точно не скажу, но похоже, что стрела хозяину ногу пробила, а потом уже в него ткнулась, потому и вошла неглубоко. Наконечник у стрелы был плоский — охотничий. Хороший, в общем конь. Откуда он у вас?

— Да, вроде бы, у татей отбили, а к тем, наверно, попал, когда они обоз с ранеными дружинниками вырезали.

— Понятно. — Прошка многозначительно кивнул и распорядился: — Неси жрачку.

— Какую?

— Репу, морковку, капустную кочерыжку, свеклу… Яблоки есть?

— Только моченые остались, май же.

— Не, моченые не годятся. — Отверг мишкино предложение Прохор. — А еще чего-нибудь такое есть?

Ничего «такого» Мишка больше вспомнить не смог — не будешь же предлагать коню лук или чеснок? Вообще-то, еще по ТОЙ жизни, Мишка знал, что лошади любят крепко посоленный хлеб. Но ЗДЕСЬ хлеб был не тем продуктом, которым угощают скотину, слишком тяжело он доставался и никогда не был в излишке.

Принесенное Мишкой угощение Прошка разложил в нескольких шагах от коня на некотором расстоянии от одного овоща до другого. Конь сожрал все, в том порядке, как гостинцы были разложены, не отдав никакого, сколько-нибудь заметного, предпочтения одному из продуктов.

— Надо было сытого угощать. — Прошка сконфужено почесал нос. — Голодный-то он все уплетет.

Эксперимент пришлось перенести на более позднее время. На этот раз «пациент» все же выказал свои гастрономические пристрастия, они, впрочем, оказались такими же, как и Рыжухи — обнюхав все, что ему предложили на выбор, жеребец в первую очередь схрумкал морковку.

— Ну вот, Минь, хвалить его будешь морковкой. — Озвучил и без того очевидный вывод, Прошка. — А наказывать — сам знаешь, чем. Теперь давай узнавать, как его зовут.

Мишка только было собрался спросить: как это можно сделать, как Прошка уже приступил. Все оказалось просто. Держа в руке морковку, чтобы конь не отвлекался, Прошка начал с паузами произносить различные лошадиные клички, каждый раз внимательно наблюдая реакцию жеребца.

Сначала пошли клички, так или иначе связанные с мастью коня: «Серый», «Серко»… Реакция оказалась нулевая. Тогда Прошка переключился на клички соответствующие дурному характеру «пациента»: Буй (глупый), Бесен (бешеный), Стужа (мучение), Досада… Серый хулиган не реагировал никак, пока Прошка, уже отчаявшись, произнес: Зверь!

Конь коротко вскинул головой и всхрапнул.

— Во! — Обрадовался Прошка. — Зверем его зовут! — Потом поскреб в затылке и добавил: — Или просто нравится ему это слово. В общем, Минь, зови его Зверем, не ошибешься. И вот еще, что. Я тебе одну хитрость покажу, он молодой, ему должно понравиться.

Прошка встал лицом к Зверю, показал ему морковку, а когда конь потянулся к угощению, вдруг смешно и как-то неловко отпрыгнул вбок. Зверь повторил прошкино движение, игриво вскинув переднюю часть тела. Прошка снова прыгнул в сторону, Зверь — за ним. Тогда Прошка сначала попятился, а потом бросился бежать через двор, помахивая за спиной морковкой. Зверь в несколько легких скачков догнал мальчишку, но тот увернулся и бросился назад.

Конь так быстро развернуться не смог, и Прошка успел отбежать, потом снова увернулся. Так они и мотались по двору, пока Прошка не запыхался и отдал морковку Зверю.

— Вот так каждый день и играй с ним. — Часто дыша, посоветовал Прохор Мишке. — Сначала с морковкой, а потом и просто так. Он привыкнет, будет за тобой, как собачонка бегать. Выводи его в поле, бегай рядом, за гриву держись и беги. Где-нибудь в тесном месте, чтобы он сбежать не мог, хотя бы в загоне, сам за ним гоняйся, пусть он от тебя уворачивается, но не заканчивай, пока ему на спину не вскочишь — пусть привыкает, что ты его всегда оседлать способен.

Когда подружитесь, тогда и начинай его к воинским делам приучать, но сначала добейся, чтобы он сам мундштук в рот брал и под седлом тебя беспрекословно слушался. В общем, играйте, балуйтесь, становитесь друзьями, а я к нему больше не подойду — строевой конь только одного хозяина знать должен.

Прошка оказался прав — подружиться с молодым жеребцом Мишке удалось почти без труда. Так, что обучение строевым приемам Зверь поначалу воспринял, как какую-то новую игру — без сопротивления.

Теперь он вторую ночь подряд ждал хозяина в загоне — взнузданный и оседланный, только со слегка ослабленной подпругой. На всякий случай.

Ожидание нападения все длилось и длилось. Полная темнота, сменялась лунным светом, собаки полаивали, провожая крадущихся к лисовиновскому подворью заговорщиков, но в поле зрения, пока, никто не попался. Долго находиться в напряжении невозможно — устаешь, рассеивается внимание, теряется бдительность. Но «спецназу» Младшей стражи эта беда была не страшна, благодаря специальным тренировкам.

Учил ребят сидеть в засаде охотник Стерв (во Христе Евстратий) — отец Якова. Поначалу он просто заставлял их подолгу неподвижно стоять, держа на голове кружку с водой. «Курсанты» быстро убедились, что чем сильнее при этом напрягаешься, тем быстрее заболит и онемеет сначала шея, а потом и чуть ли не все тело. Результат — кружка опрокидывается и «курсант» оказывается мокрым.

Потом, оказалось, что можно сохраняя равновесие потихоньку переминаться с ноги на ногу, шевелить руками, разворачивать туда-сюда торс, и кружка при этом с головы не падает. Постепенно упражнения усложнились. Стерв заставлял учеников, перемещаясь очень медленно, едва заметно, приближаться к дереву и опираться на него для отдыха то рукой, то спиной. Кружка, все равно не падала!

Позже, на пути к дереву стали разбрасываться толстые коряги, через которые надо было перешагивать, сухие веточки, громко трещавшие, если на них наступали, всякие другие преграды и ловушки. И все время Стерв требовал, чтобы перемещение было очень медленным, почти незаметным для глаза.

Постепенно ребята научились передвигаться словно привидения — бесшумно и не привлекая к себе внимания. Научились и замирать на долгое время, не напрягаясь и не утомляясь, не теряя способности перейти к немедленным действиям. Некоторые умельцы даже умудрялись помочиться, не уронив с головы кружку, хотя со штанами XII века возни было гораздо больше, чем с их «потомками» девять столетий спустя. Высшим достижением считалось, когда какая-нибудь лесная пичужка, ничего не опасаясь, усаживалась на край кружки, стоящей на голове ученика, чтобы напиться.