Чтение онлайн

Серега споткнулся.

Серега даже присел на месте.

Потому что стыдно стало за собственную торопливость, за то, что поддался общему порыву, поскакал за табунком. Стадное, блин, животное! Враз пришло осознание того, что Гера просек ситуацию глубже, быстрее и вернее. Сэм ведь не праздничным пирогом их потчевал! — по сути, втихую запрягал весь класс, оптом покупал и замазывал. И только честный Герка сыграл, как вратарь профи, отразив мяч, который все они тупо прощелкали. И он, Серега, тоже прощелкал. То есть почти прощелкал. Ясно же, как божий день, что, споив Николашку, Сэм вгонял их в гнусь, из которой потом не выкарабкаться. Однако народ схавал, заглотил и повелся. С транспарантами и лозунгами, славящими сэмовскую халяву.

Серегины движения замедлились, он поставил портфель на землю, вернулся к Гере.

— Вам что, приглашение особое требуется? — Кокер налетел сзади, ухватив Геру и Серегу за шивороты, крепко тряхнул.

— А мы лучше с ветераном покалякаем, — тихо сказал Гера. — Про войну, про Геринга с его «Люфтваффе».

— Чего? Какой, на фиг, Геринг! Да мы такую вечеринку замутим, — все рыбачье ко дну пустим. Покруче всяких «Люфтваффе»! — Кокер шмыгнул носом. — А еще салют зафигачим. Из реальных стволов. Краб там катера для нас пасет и скутер арендованный. Настоящий, прикидываете? Погоняем же, блин!

— Вот и вали к своему Крабу.

Кокер опешил.

— Вы чё! Умнее всех, что ли? Чего заканили-то?

Сергей с Герой промолчали.

— Ну?! Чё вы, как кони вареные!

— Это ты у нас полуконь-полуковбой, а мы люди.

— Во как? — Кокер явно растерялся. — Э-э, в натуре, хорэ прикалываться.

Он снова рванул Геру за ворот — Геру он не боялся. В любом классе все весовые категории четко определены и прописаны. Так что пора было подключать главный калибр. Серега, приподнявшись, с силой толкнул Кокера в грудь.

— Сказано, вали! Вот и работай ходулями.

— Вы чё, бараны! Буром против ледохода — так, что ли? Але, Сэм! — заблажил Кокер. — Тут два осла затупили. На остров не хотят.

Но блажить не следовало. Истинный вождь — он всегда зрячий. Потому что кормчий и все такое. Конечно, Сэм все видел и слышал — и даже слова нужные успел заготовить. На лице его не отразилось ни грамма растерянности, ни тени замешательства.

— Рискуете, парни. Вас ведь по-хорошему приглашают, — почти пропел он. С этакой ласковой укоризной. Ни дать ни взять — Арина Родионовна.

— А ты не пугай, — Серега поглядел на Сэма и нахально улыбнулся. То есть попытался улыбнуться по возможности понахальнее, потому что так же холодно и хамски, как улыбался сейчас Сэм, у него бы вряд ли получилось. Еще и коленка левая предательски задрожала. Сердце вроде тюкало, как положено, а коленка-зараза дрожала. Чтобы скрыть вибрацию, он даже поднялся, браво отфутболил какой-то сучок. — Короче, так… Есть охота — езжайте, а мы остаемся.

— Так дела не делаются, Чех.

— А как они делаются?

— Да очень просто: либо все вместе, либо никак.

Вот так и рулил Сэм — загонял в угол, точно боксер на ринге, и лихо окучивал ультиматумами. Еще и на психику давил, гад! Стоял возле костровища и сверлил Серегу своими глазами-буравчиками. Это он умел очень даже здорово. Только Серега взгляд выдержал и даже ни разу не сморгнул. Не зря тренировался по той же спецназовской методике. Считай, все лето пялился на себя в зеркало, на бедных собак смотрел, иных доводил до бешенства.

— Ладно, герои, протухайте дальше, только уговор… — Сэм забрал у Кокера «вальтер», небрежным движением сунул в кобуру. — Без стукачества. Вы нас не видели, мы вас не слышали.

— Не волнуйся, мы парни умные, — Серега сухо сглотнул.

Над берегом зависло свинцовое безмолвие. То есть где-то продолжала голосить малышня, трубил далекий заводской гудок, мычали машины, но класс собирал манатки в молчании.

— Все настроение испортили, козлы! — шепнула в сердцах Элла Дудкина, и брэкеты ее зловеще блеснули.

— Дура, — тихо отреагировал Серега.

Лицо у него пылало, но он ни на секунду не спускал взора со сторожевых псов Сэма. Это Митек дальше зубоскальства не пускался, а эти ребятки могли наброситься в самый неподходящий момент. А еще более страшным казалось, что такими же «козлами» может пульнуть в них Анжелка. Однако королева класса промолчала. Деловито собрала рюкзачок, ватным тампоном аккуратно подчистила мордашку, бодро вскочила.

— Пошли?

Тарасик, до этого растерянно взиравший на Геру с Серегой, послушно поднялся. Вот уж кто не мог не подчиниться! Куда она, туда и он… Народ кучно вонзился в кустарник, по-слоновьи принялся ломать ветки, ногами сгребать неубранную листву. Двигались к близкой дороге, и Анжелка шла вместе со всеми. Вскидывала свои стройные ноги, легко и грациозно перешагивала чрез пни и коряги. В сторону костра так ни разу и не оглянулась. Гадина!

— Все, чувачки, бай-бай! — Сэм родил улыбочку а ля Керенский и той же развинченной походкой двинулся по просеке, оставленной классом. Митек, Алик и Макс тройной тенью прикрыли его сзади.

Серега снова присел. Теперь уже ноги дрожали одинаково — и левая, и правая. Они с Герой остались вдвоем. И это в первый учебный день! По всему выходило, что от ближайшего будущего счастья ждать не следовало. Не зря было подмечено: как вы яхту назовете, так она и поплывет. В смысле — пошлёпает по волнам пенной и тернистой жизни. Типа, как начнешь год, так его и продолжишь. Начало же у них получалось скверным. То есть даже откровенно дерьмовым.

— Антоша твой, между прочим, тоже удрал, — Гера осуждающе покосился на друга. Так было всегда. Как только Антон совершал нечто неблаговидное, он сразу становился «твоим». Возразить было нечего, и Серега издал коровий вздох. Подобрав случайный сучок, переломил его в пальцах. Точно человеческую кость. Так колдуны Вуду беседуют с судьбой и сводят счеты с недругами. Сучок треснул повторно, и…

Чудо чудное свершилось. Снова зашелестели кусты, и на поляну выбрался запыхавшийся Антон.

— Я это… Поглядел, куда они там потопали, — виновато объяснил он. — Думал, Сэм шутит, а они и впрямь по машинам расселись.

— А тебе что, места не хватило? — съязвил Гера.

— Я что, гад последний? Я же с вами! — Антон неловко обошел Геру, потоптавшись, уселся на брошенную кем-то клеенку. Подхватив прутик, сердито поворошил угли. — И картошки вон сколько осталось. Чего добру пропадать…